Отражение

Кто-то сознательно заложил заряд, а поскольку дело происходит в подвале и за стеной земля, подрывник планировал не устроить пролом, а повредить узор символов. И ему удалось. Более того – в месте взрыва знаки начали отливать красным. Сначала Кирилл подумал, что это обман зрения или на стену падает какой-нибудь отблеск, но вскоре понял, что ошибся: сами символы вокруг поврежденного места меняли цвет от ярко-алого до глубокого бордо. А остальные, не затронутые взрывом, оставались мертвенно-черными.

Сделать следующий вывод не составляло труда: подрывник повредил символы, защита рухнула, прутья стали терять плотность, и на волю вырвался когтистый.

Тот, который оставил следы на мраморных плитах гостиной и рыкнул на весь особняк. И оторвал голову шоферу.

«Шаб?»

По всему выходило – да. Во всяком случае, это объясняло приказ на уничтожение – что еще делать со смертельно опасной тварью?

«Кто он? Тигр? Медведь? Но если он просто зверь, то к чему эти символы?»

Размышляя, Кирилл подошел к двери лифта, оказавшейся точно такой же, как и на площадке первого этажа: старой, металлической, отделанной медью.

И запертой.

И только тут до Кирилла дошло: костюм дворецкого! Если у кого-то и могли быть ключи, то у него – у дворецкого!

– Я не обыскал костюм!

Все верно – не обыскал, потому что в тот момент был слишком растерян и еще не чувствовал сидящего внутри зверя.

Кирилл обругал себя, бросился на лестницу, быстро, но соблюдая осторожность, вернулся в гостиную, вошел, предварительно убедившись, что в ней никого нет, ощупал карманы пиджака и завладел связкой из трех ключей – больше в одежде ничего не нашлось.

Выпрямился, собравшись уходить, но замер, устремив взор на «младшую» картину. Она по-прежнему стояла на треноге, только вместо карлика Кирилл увидел на холсте крепкого, нестарого мужчину в черной рясе с откинутым капюшоном. Мужчина явно позировал, небрежно облокотившись на могильный крест, а за его левым плечом поднималась башня с длиннющим шпилем, показавшаяся Кириллу отдаленно знакомой. Шпиль венчал золотой кораблик.

– Что за фокусы? – Кирилл обошел картину, убедился, что надпись «Шаб должен сдохнуть!» с оборота не исчезла, равно как и подпись Elle, и вновь уставился на монаха. – Кто заменил картину?

Большие, слегка навыкате, глаза монаха смотрели весело, но ответа не давали. Да и не монах был изображен на полотне: присмотревшись, Кирилл понял, что лупоглазый позирует у оскверненной могилы.

И не удивился.