Охота на Горностая

 – Говорили, что он служил в югославском спецназе, был завербован КГБ для операций в Индонезии, стал там отъявленным маоистом, основал партизанский отряд и три года удерживал четыре филиппинских острова.

– Удивительно насыщенная жизнь.

– Скорее всего, всё это враньё.

– За исключением, как я понимаю, службы в частях специального назначения, – протянул Шарге. – Вряд ли чел без соответствующей подготовки смог бы взлететь настолько высоко, чтобы бросить тебе вызов.

– И в каком, интересно, спецназе учат воевать с вампирами? – осведомился Луминар.

– Ты мне скажи, – предложил чуд.

– Ни в каком. – Герро помолчал, после чего продолжил: – Сначала я не принял его всерьёз: новые пиратские команды появляются чуть ли не каждый месяц, выживают из них процентов десять, так что смысла следить за новичками нет никакого. Все ждут, когда имена окажутся на слуху.

– Аэрба поднялся быстро?

– Необычайно быстро – за год. – Вампир помолчал. – Вроде только появился, только первый абордаж провёл, а через несколько месяцев выяснилось, что именно он распоряжается в акватории Филиппин, и без его разрешения там никто не схватится за катану.

– Почему ты заинтересовался дерзким новичком?

– В тех краях правил Уиндем Носферату, весьма здравомыслящий масан, который точно знал своё место в нашей несложной иерархии: я наверху, а он пикнуть не смеет, – рассказал Луминар. – Несмотря на слабость, Уиндем был масаном – масаном! – но после ссоры с Аэрбой о нём никто не слышал.

– Как такое возможно?

– Правило «У2»: удача плюс ум.

– И всё?

– И магия. Куда же без неё? – Герро выдержал многозначительную паузу и продолжил: – Вписываться за Носферату я не собирался, поэтому первые годы Аэрба меня не заботил. К тому же он работал намного западнее, на тихоокеанских путях, однако постепенно стал прижиматься к материку и выдавливать меня с территории. Точнее, с акватории. – Верхняя губа охотника чуть дёрнулась: даже сейчас, по прошествии нескольких лет, Луминар впадал в бешенство, вспоминая те события.

– А что за Белая Черепаха? – Шарге прищурился. – Говоря о ней, ты заметно нервничаешь.

– Поскольку не знаю, что и думать, – честно признался масан.