Ночь Солнца

«Мира! Ты же в курсе, что я с группой сейчас в Азове? Мы тут такое нашли – закачаешься! Представляешь: на месте строительства коттеджного посёлка обнаружилось нетронутое захоронение. Значит, теория Сивцова, которую он озвучил на прошлой конференции – вы там ещё поспорили по поводу Танаиса, – оказалась верна! Представляешь, захоронение датируется первым веком нашей эры! Я напишу подробнее! Вера».

Вряд ли переписывающиеся с Мирой люди, в большинстве своем – известные археологи, могли предположить, что их молодая светловолосая коллега знает куда больше о Земле и её истории, нежели все они вместе взятые, по той простой причине, что сама принадлежала к роду, далёкому от человеческого.

В Зелёном Доме магическими способностями обладали исключительно женщины, однако уровень Миры едва дотягивал до титула феи и не позволял девушке рассчитывать на значимый пост при дворе, оставляя открытым путь замуж, то есть в домохозяйки, что Миру категорически не устраивало. Несколько лет она искала свою стезю, пока случайно не попала в одну из археологических экспедиций Торговой Гильдии, где и почувствовала себя на своём месте. Разумеется, к самим раскопкам молодую красавицу тогда не допустили, но, даже работая с добытым материалом, с журналами, пытаясь классифицировать предметы и понять, чем именно были раньше эти разрозненные осколки, Мира осознала – она нашла то, чему хочет посвятить жизнь.

Фея поступила в человский институт – ей требовалось получить официальное прикрытие – и стала брать частные уроки у историков Тайного Города. Экспедиции, конференции, учёба, после – самостоятельные изыскания, первые экспедиции по личным планам, доклады, статьи в журналах… Напряжённый труд позволил Мире завоевать уважение среди коллег-археологов, как челов, так и нелюдей, собрать собственную команду и самой решать, чем заниматься.

Мира отправила Вере ответ, составленный из одних вопросов, и открыла следующее письмо.

«Привет! Я вчера в летописях за шестой год правления королевы Велены обнаружил пометку: «Королева повелела отдать Дезиру Кумару шестьдесят монет золотых за ткани, вовремя доставленные».