Кардонийская петля

Но современный мир устремлён вперёд не хуже артиллерийского снаряда, меняется ежечасно, если не ежесекундно, и вот уже знаменитый военачальник Нестор дер Фунье, известный теперь как дар Нестор Гуда, предлагает галанитам концепцию невероятного цеппеля – воздушного авианосца. Предлагает не просто так, а тщательно обосновав идею с точки зрения военного искусства, доходчиво объяснив перспективы его боевого применения.

Славящиеся прижимистостью галаниты раздумывали недолго: во-первых, им понравился замысел корабля-агрессора, предназначенного для внезапного нападения и подавления воздушных сил противника; во-вторых, сыграла свою роль магия имени – Нестора к тому времени уже называли гением.

Корабль, который за десять лет до своего появления считался фантастикой.

А теперь его силуэт называли классическим.

Основу «Длани» – взлётную палубу – несли параллельно расположенные «сигары», содержащие немыслимый объём гелия, чудовищный объём, необходимый потому, что под главной палубой располагалась вторая, закрытая, предназначенная для хранения аэропланов и припасов. Ещё следует добавить рубку управления, четыре стомиллиметровых орудия, кузель, восемь мотогондол, астринг, собственно экипаж – и станет понятно, что огромными «сигары» построили отнюдь не для красоты, а каждый кубический метр немыслимого запаса гелия был жизненно необходим.

«Длань» в три раза превосходила самый большой из существующих доминаторов и выглядела настолько грозно, словно сама Война сделала её своим представителем на Герметиконе.

Но, несмотря на восемь тяговых двигателей, тяжеленный авианосец не отличался скоростью.

– Пятнадцать лиг в час, – недовольно резанул Нестор и громко повторил: – Пятнадцать!

– Сильный встречный ветер, мессер.

– А если опуститься ниже?

– Сейчас нас прикрывают облака. – Помпилио опередил капитана на мгновение, не больше. – Окажемся под ними – заметят с земли.

– Мы летим в ночи над безлюдной степью, кто нас заметит?

– Как обычно: тот, кто окажется в нужном месте в нужное время.

– Я не врач, но у тебя типичная мания преследования.

– Я разбираюсь в случайностях.