Королевский крест

– Я знаю, почему вы никогда не ездите в Москву, – повторил Чернышев. Теперь он смотрел на женщину, застывшую на заднем сиденье автомобиля. – И еще я знаю, что вы не барон, а кардинал…

– Знание убивает, – совсем тихо, почти неразличимым эхом отозвался барон. – Жан-Жак…

Телохранитель кивнул и нехорошо улыбнулся. И два его клыка увеличились в размерах, выросли над остальными зубами, заострились… Их ведь не зря назвали иглами. Жан-Жак сделал шаг к лежащему у стены человеку. Бруджа зевнул, воспитанно прикрыв ладошкой рот.

Женщина безразлично отвернулась. И Чернышев похолодел – он понял, что сказал барон охраннику.

– Барон, я знаю, где находится то, что вы потеряли двести лет назад!

Бруджа вздрогнул.

– Двести?

– Чуть меньше. В одна тысяча восемьсот двенадцатом году.

Жан-Жак остановился. Барон выбрался из «Мерседеса», очень медленно подошел к Чернышеву, присел и улыбнулся, увидев страх в глазах Роберто. Чел переоценил свою силу воли и, оказавшись на темной улице один на один с Александром, испытывал настоящий ужас.

Он знал, КТО перед ним. А потом барон снял очки, еще больше приблизился к Чернышеву, и его пронзительно-красные зрачки намертво привязали к себе серые глаза Роберто.

– Ты сказал, что знаешь, кто я.

Даже сейчас, явно заинтересовавшись сообщением, Бруджа не изменил себе, продолжал говорить тихо, призрачным голосом высушенных листьев.

– Знаю, – прохрипел Чернышев.

– Значит, ты должен понимать, каково это – шутить со мной.

– Я понимаю.

Невероятным усилием воли Роберто сумел взять себя в руки, подавить страх. И целых пять секунд он выдерживал тяжелый взгляд красных глаз барона. Это подействовало на Александра лучше любых слов – Бруджа патологически ненавидел трусов.

– Хорошо, чел Роберто Чернышев, я рад, что ты все понимаешь. Теперь говори, что я потерял двести лет назад?

– Шкатулку красного дерева, – негромко ответил Роберто.

 – Примерно двадцати дюймов длиной, десяти шириной и пяти высотой. Уголки обиты золотом. На верхней крышке чеканный медальон…

– Достаточно. – Александр поднялся. – Жан-Жак, чел поедет с нами.

И снова шелест падающих листьев.

Телохранитель кивнул и легко, без видимых усилий, поднял Чернышева с земли.

Руки у Жан-Жака оказались необычайно холодными. Это не могли скрыть даже плотные кожаные перчатки.