Командор войны

 – Ты будешь?

– После, – пробубнил наемник, не отрывая голову от барной стойки, – надо отдохнуть.

– За женщин! – провозгласил Христофан и расправил усы. Артем обреченно поднял бокал.

Попойка продолжалась два с половиной часа.

Первый удар, как более опытный боец, принял на себя Кортес. Он завязал с приставником разговор, представил Артема и под аккомпанемент свежих сплетен, анекдотов и скабрезных шуток раздавил с Христофаном четыре бутылки коньяка. Артем, который в это время больше фланировал по бару, заводя никчемные разговоры с посетителями, уловил момент, когда Кортес выдохся и принял эстафету.

Христофан не пьянел.

– Вот смотрю я на вас, на челов, и удивляюсь, – прогудел приставник, отставляя пустой бокал. – Как же вы женщин так лихо клеите? Росту – меньше пяти футов, ручки тоненькие, тельца худенькие, силы не чувствуется.

В качестве доказательства он врезал по барной стойке громадным, с дыню, кулаком и, не обращая внимания на посыпавшиеся стаканы, закончил:

– Чем вы их берете-то?

Чувствовалось, что массивный и патлатый Христофан действительно хотел понять, чем Артем лучше его в этом тонком и сладком деле.

– Так чем вы их берете?

– Легкостью мыслей необыкновенной, – сообщил Кортес, не поднимая головы от стойки.

– Это как?

– Да не слушай его. – Артем пригладил волосы и облизнулся. – Тут все дело… ик… в подходе. Женщина, она подхода требует. Обходительности.

– Ну это я могу, – уверенно заявил Христофан. – Только скажи как?

– Надо доказать, что она для тебя… ик… единственная.

– А остальные?

– А об остальных… ик… временно забыть.

– Это я тоже могу, – чуть менее уверенно и после непродолжительной паузы сообщил приставник. – А как доказать?

– А у тебя что, проблемы… с женщинами?

Поняв, что перевел разговор в требуемое русло, Артем огромным усилием воли взял себя в руки и постарался поменьше икать. В голове изрядно шумело, но цель свою он помнил точно.

– Ну, – здоровяк вдруг засмущался, – лишний опыт никогда не повредит.

– Христофан… – Артем попытался обнять приставника за плечи, но, заметив, что его рука заканчивается примерно на линии позвоночника, ограничился тем, что обхватил толстенную руку собутыльника, – мне… ик… можешь сказать начистоту. Мы же друзья.

– И ты никому не расскажешь?

– Клянусь соплями Спящего.

– Робею я перед ними, – признался гигант и густо покраснел.