День Дракона

И не только потому, что Орден чувствовал вину за случившееся: Витольд демонстрировал превосходный уровень магических способностей, что обещало блестящую карьеру.

Но он хотел отдохнуть.

В конце концов было принято половинчатое решение. Боевую лицензию не аннулировали, чин корнета и даже небольшое денежное содержание сохранили, но при этом отправили в отпуск. Гвардейцы надеялись, что рано или поздно парень одумается.

Витольд снял маленькую квартиру и поступил в средней руки человский институт.

– Не хочешь еще раз обратиться к лекарям? – поинтересовался Вильгельм после паузы.

Как же тяжело предлагать такие вещи собственному сыну!

– К нашим?

– Лучше к эрлийцам.

– К ним я уже обращался.

– За успокоительным, – уточнил Вильгельм.

Витольд помолчал, затем в упор посмотрел на отца.

– А зачем обращаться теперь?

– Пусть они помогут тебе забыть, – тихо, но очень твердо ответил Ундер-старший.

Витольд не возмутился, не обиделся. Просто осведомился:

– Для чего?

– Мне кажется, так будет лучше.

– Тебе кажется или ты уверен?

– Кажется, – признал отец.

– Вот видишь, ты не знаешь. – Губы Витольда дернулись. То ли скривился, то ли попытался улыбнуться. – А ведь мы говорим о части моей жизни. Как я могу ее забыть? И зачем?

– Чтобы спать спокойно. – Теперь Вильгельм смотрел на татуировку сына: прямой рыцарский меч, который обвивают и грызут две змеи. Многие прошедшие Лунную Фантазию воины сделали себе такую отметку. Чтобы помнить. Чтобы не забывать. – Ты должен понять, что ничего не закончилось.

– Я знаю, что у меня впереди.

– Что?

– Жизнь.

– Какая?

– Моя, – твердо произнес Витольд. – Моя.

Он постарался ответить максимально корректно, знал, что не имеет права грубить отцу.

Витольд мог с ним не соглашаться, мог упрямиться, стоять на своем, но грубить – никогда. И не только потому, что это его отец. Нет, не так. В первую очередь потому, что Вильгельм – его отец. И лишь во вторую – потому, что Ундер-старший тоже сражался под стенами Зеленого Дома, вырвался из мясорубки и вынес на плечах старшего сына.

Витольд знал, что отец до сих пор переживает. И о гибели Оскара, и о том, что Витольд оказался в том сражении. Но Вильгельм продолжал жить так, как раньше: служил Ордену, чтил традиции, не обвинял тех, кто направил чудов в кровавую мясорубку.

Верный сын Ордена.

Годы ему помогли. Прожитые годы.