Хаосовершенство

Точнее, в потном – на груди и под мышками расползались неприятные пятна. Ехавший по тротуару Илья едва увернулся от столкновения.

– Зенки протри!

– Хоть бы в зеркало посмотрел, кретин!

– Ты кого дураком назвал, щенок?!

Чайка крутанул ручку, и мопед рванул дальше. Ну его на фиг, толстого урода, такой и пушку может достать.

«Цифра – это Свобода!»

То ли тритоны объявили на уличные экраны охоту, то ли машинисты плохо почистили систему, но все окружающие мониторы вновь изобразили главный лозунг сетевых террористов.

«Цифра – это Свобода!»

Сорок Два.

А свобода – это отсутствие запретов. Во всяком случае, так думает большинство людей.

«Это был неплохой мир, Сорок Два, но он оказался слишком хрупким… – вздохнул Чайка, съезжая на слегка расчистившуюся мостовую. – Посыпался с одного толчка».

Или же идеи Поэтессы оказались с гнильцой.

Подумал и вздрогнул: неужели это его мысль? А где же, мать ее, вера? Где тот паренек, что ночи напролет читал «Числа праведности», заучивая их наизусть? Где трепетное ожидание Эпохи Цифры? Где? Где оно осталось? В многолетнем бегстве от всех полицейских мира? В контрактах, которые заставляли его гробить одни корпорации в угоду другим? В Африке? В глобальном «стопе», что учинили тритоны несколько недель назад? В стихийных бунтах, что устраивали лишившиеся электронных сбережений работяги? Или в затонувшем круизном лайнере, которому не успели помочь только потому, что тритоны ломанули все коммуникации того района? Четыреста, мать его, утонувших.

В чем причина того, что человек, которого все сетевое братство называет любимчиком Поэтессы, кривит губы при упоминании нейкизма, нейкистов, тритонов и создавшего их Сорок Два? Не испытывая при этом ничего, кроме усталости и презрения.

«Я всю жизнь боролся против мира, о котором теперь жалею».

«Цифра – это Свобода!»

Сорок Два.

«Вся жизнь – дерьмо, ребята. Вся жизнь – Африка!»

Хорошо, когда революция наступает вдруг. Когда доведенные люди выходят на улицы и сразу начинают войнушку.

Хорошо, потому что думать не надо – стреляют ведь, спасайся, беги или стреляй сам. И плохо, когда власть теряет контроль постепенно. Бунт еще не начался, а ты уже видишь, к чему приведет революция. Видишь и ужасаешься. Если, конечно, способен абстрагироваться от революционных идей. Если способен критически посмотреть на идеалы. Если тебе кажется, что хаос и массовые жертвы не стоят новой эпохи. Если не считаешь кровь допустимой.