Головокружение

Уйбуй Четверка, личность темная, и одноглазому никогда не нравившаяся, сцепился с уйбуем Сосиской, верным сторонником Чемодана. Слово за слово, выстрел за выстрелом, за каждым из Гниличей встали приятели, и той же ночью во дворе Южного Форта началась форменная война, смысл которой от удивленного Кувалды ускользнул. Бравый Чемодан спешно сообщил Национальному Лидеру о раскрытии кровавого мятежа и лично принял участие в его подавлении, заслужив горячую признательность одноглазого. Однако впоследствии въедливый Иголка не раз намекал, что выглядел бунт весьма подозрительно.

– Чемодан вешал только тех, кто против него бубнил, – выдал свою версию неугомонный боец. – И ваще неясно, было ли тама что супротив тебя или же он просто среди Гниличей первым делался, а Четверка ему мешал.

– У Гниличей, но не в семье.

– А тебе, твое высокопревосходительство, надо, чтобы среди Гниличей первый был?

Кувалда скривился. Но с ответом не нашелся, потому как чрезмерное возвышение какого-либо уйбуя грозило великому фюреру неприятностями, и тут Иголка был прав.

– Гниличи теперя тока Чемодана слушают, – проворчал Полено.

– А значит, его тово, гасить надобно, – произнес Иголка.

– Угу, – поддержал напарника Контейнер.

Но столь радикальное предложение вызвало у великого фюрера определенное сомнение. Конечно, в словах бойцов правды много, но если хитрый Гнилич и впрямь возвысился, то придавить его будет сложно. Потому что Шибзичи, так уж сложилось, всегда были самым малочисленным кланом Красных Шапок.

– Чемофан за меня, – вздохнул Кувалда.

– Раньше просто так был, – уточнил Иголка.

– А теперя?

– Теперя ты ему платишь.

– А он не бунтует. И Гниличам не фает. И рассказывает, кто из них бунтует.

– Он, между прочим, уйбуя Берданку позавчера шлепнул.

– Я разрешил.

– А Берданка против тебя не выступал.

– Он с Чемофаном поссорился.

– И Чемодан его убил.

– Главное, чтобы поряфок был.

– Чемодан свой порядок делает, а ты ему денег даешь.

– К чему клонишь, боец?

– Неправильно все идет, твое высокопревосходительство, – пожал плечами Иголка.

– Учить меня взфумал?

– Рассказываю, чем все кончиться может.

– И чем?

Вместо ответа Иголка повернулся к приятелю:

– Вот скажи, Контейнер, ты бунтовать хочешь?

– Нет. – Здоровяк, а Контейнер был по меркам Шапок весьма высок, удивленно посмотрел на Иголку, а потом на Кувалду: – Ваще не хочу, мля, чтоб я лопнул. Честное слово.