Царь горы

Пущай они перед нами извиняются!

– За что?

– За геноцид, мля.

– За какой геноциф?

– Так ведь они нас выгнали.

– Откуфа?

– Из Западных лесов. – Уйбуй вытер пот. – Там же все написано. Мы даже у челов в словаре посмотрели. Есть такое, геноцид называется. Это когда захватывают и вешать начинают всех подряд. Или еще чего делать начинают, в натуре, а уже потом вешать. Очень плохо, мля, очень нервно. И вообще пускай извиняются. Мы ведь Родину потеряли. – Копыто горестно вздохнул. – Родину, великий фюрер! Чуды ее испоганили и оккупировали.

Но одноглазый не разделил патриотической печали верного уйбуя.

– Бреф.

И приготовился петицию порвать.

– Братец, а насчет контрибуции в бумаге написано? – неожиданно спросил Урбек. – Извинения извинениями, но ведь вы действительно Родину потеряли. Чуды ее у вас оккупировали, а вы потеряли.

Фюрер с таким недоумением посмотрел на шаса, что тот понял: надо развить мысль.

– Вы ведь не просили, чтобы вас выгоняли?

– Не просили.

– Значит, надо требовать контрибуцию.

В смысле, эту… компенсацию. В общем – деньги. – Кумар перевел строгий взгляд на Копыто: – Написали?

– Конечно, написали, – живо подтвердил уйбуй. – Тока мы не знали, сколько писать, поэтому место оставили. Вот тута, гляди: и для циферок место, и для прописью место.

Палец скользнул по нужным строчкам исторического документа.

– Контрибуция, это когфа про феньги пишут? – уточнил вождь дикарей.

– Ага.

Кувалда потерял желание рвать петицию. Напротив, теперь засаленная бумажка вызывала определенное уважение.

Одноглазый хорошо знал шасов и понял, что Урбек неспроста заинтересовался идеей Копыто.

– Мы прямо так и написали, – добавил осмелевший уйбуй. – Мол, слушайте нас, чуды, давайте извиняйтесь за прошлое и еще денег давайте на прокорм и обустройство на новом месте. Ну там, суточные, командировочные, подъемные… Мы много места оставили, чтобы вписать можно было все, что придумаем. По справедливости, мля.

Кувалда прикрыл единственный глаз и попытался представить великого магистра Ордена.

Вот он скучает на троне, вот ему читают петицию, вот он приходит в бешенство… Богатой фантазией Красные Шапки не страдали, поэтому фюрер не мог достоверно предположить, во что именно выльется гнев Франца де Гира. Но понял, что будет очень и очень плохо. Отчетливо понял. После чего открыл глаз и презрительно повертел в руке бумажку.

– «Срефство от перхоти» пора закрывать. Половина бойцов в кабаке живет.