Дураки умирают первыми

«Интересно…»

На главном входе обнаружилось подкрепление, усилившее местную охрану, – двое полицейских, придирчиво изучавших документы спешащих на работу сотрудников, – так что без поисков пропуска в сумочке Свете обойтись не удалось. И, разумеется, пропуск нашёлся не сразу. Охранники Кунсткамеры знали Свету в лицо, так же как и других постоянных сотрудников, и обычно только кивали на входе и выходе, документов не спрашивая, а потому пропуск, если честно, мог сейчас лежать где угодно – и дома, и в ящике служебного стола, и даже на даче.

– Потеряли? – Один из «чужих» полицейских посмотрел на женщину так, словно уже обнаружил в её квартире золото Трои, золото скифов да ещё пару картин Рембрандта из запасников Эрмитажа.

– Ещё не знаю.

– Вы не торопитесь, – предложил напарник «чужого». – Не нервничайте.

Ему, похоже, просто нравилось наблюдать за красивой сотрудницей – выглядела Света прекрасно. Густые волосы до плеч – натуральная платиновая блондинка, между прочим, тонкое, «породистое» лицо с нежными чертами, припухлые губы, фиалковые глаза… На неё оборачивались, она это знала, и потому во внимании второго «чужого» не было ничего неожиданного.

Вздохнув, Света ещё раз перерыла сумочку, пошарила в карманах плаща, уже ни на что не надеясь, прикидывая, пропустят ли её по обнаружившемуся паспорту или придётся прокатиться домой и обратно. Но тут – о чудо! – пальцы нащупали заветный прямоугольник. Но этим дело не ограничилось. Там же, в кармане, лежал ещё один предмет, который Света на ощупь не опознала.

Полицейские внимательно рассмотрели документ, придирчиво сравнили фотографию с оригиналом, затем приложили пластиковый прямоугольник к считывающему устройству и уставились на экран, не иначе как желая узнать всю Светину подноготную.

А она уставилась на второй предмет, извлечённый из кармана.

Маленькая коробочка с закруглёнными краями, обтянутая сафьяном или очень удачной его имитацией. Света приподняла крышку, уже догадываясь, что увидит.

Внезапно Света сообразила, что первый полицейский к ней обращается, и не в первый раз, очевидно, – в голосе стража порядка слышались раздражённые нотки.