Доказательство силы

– Боец объявился в части, прямо на территории. Вел себя неадекватно и… – Дибич помялся, не зная, как точнее сформулировать, – …и выглядел странно.

Учитывая обстоятельства, формулировка была необычайно мягкой, потому что вчера, когда его подвели к беглецу, Дибичу показалось, что в части появился отец Омельченко, непонятно зачем натянувший форму сына. Лицо вроде бы и то же, но принадлежало оно не двадцатилетнему солдатику, а человеку на четверть века старше: морщины, пигментные пятна, седина…

Услышав об изменениях внешности, полковник поинтересовался:

– В чем заключалась неадекватность поведения?

– Омельченко утверждает, что не покидал пределы части.

Что выпил, испугался ответственности и решил подремать часок в укромном уголке и ни про какие три недели знать не знает, ведать не ведает. Мне показалось, что не врет. Глупо так врать…

– Где сейчас Омельченко?

– В изоляторе.

– Что с ним?

– Общая слабость, потеря сил… – Капитан вздохнул. – Полное истощение организма.

– Посмотрим… – туманно пообещал полковник.

 – Изолятор охраняют?

– Так точно. Второй раз не исчезнет.

– Кто именно охраняет?

– Два бойца из Туркмении. Надежные парни, что угодно поручить можно – главное, умело растолковать, чего от них хочешь. По-русски говорят плохо, так что, если Омельченко снова начнет бредить, ничего не поймут и не растреплют.

– Это правильно, – одобрил Градов. – Кто первым обнаружил вернувшегося бойца?

– Замполит. Столкнулся с ним у казармы и сразу увел в штаб.

– Замполит, замполит… – задумчиво повторил полковник, словно припоминая.

Затем продемонстрировал, что поинтересовался перед вылетом не только личным делом Дибича:

– Челищев Олег Янович, шестьдесят третьего года, холост, имеет взыскание на прошлом месте службы за действия, порочащие честь и достоинство офицера. Он?

Капитан подтвердил: он самый. Про честь, достоинство и порочащие их действия Дибич услышал впервые, но не удивился: с Олежки станется. Раздолбаем капитан Челищев был редкостным, но при этом языком чесал гладко и умело растолковывал военнослужащим их задачи в свете последних решений партии и правительства.

А вот после пятой или шестой рюмки у Челищева начинались совсем другие речи, за которые он давно оказался у Дибича «на карандаше» как слабое звено, потенциальный объект вражеской вербовки.

– Пещеру, куда забился подремать боец, ты осматривал?

– Никак нет, – качнул головой капитан. – Дальше штольни не пошел.