Дикие персы

Однако меркантильный интерес отошёл на задний план перед возможностью взяться за расследование, на котором споткнулись опытнейшие менеджеры по оперативному вмешательству, и потому я потерял осторожность:

– Подписываю!

– Вот и договорились, – на физиономии шаса нарисовалось такое облегчение, что я не просто почувствовал подвох, а буквально получил им, тяжеленным и угловатым, под дых. И лишь после этого задал вопрос, с которого следовало начинать:

– Что я должен расследовать?

– Подписывай! – Ажар сунул мне бумаги.

– Что я должен расследовать?

– В Санкт-Петербурге.

Вы когда-нибудь видели юлящего шаса? Они в этот момент напоминают взятого с поличным карманника, только выглядят ещё смешнее.

– Кого убили? – Я отодвинул документы.

– Никого. – Он придвинул их обратно.

– Кого растерзали?

– Никого.

– Врёшь.

Бумаги начали комкаться на середине стола.

– Не вру.

– Врёшь.

Убедившись, что я буду стоять до конца, господин третий референт с отдельным кабинетом вынужденно сменил манеру поведения.

– Тебе знакомо имя Тадай Кумар?

– Впервые слышу.

– Ах да, ты ведь в Тайном Городе без году неделя… – не удержался Ажар.

И немедленно получил весомый удар в ответ:

– Да, без году неделя, – с достоинством подтвердил я. – И уже приходится спасать репутацию Службы.

Третий референт помрачнел.

– Месяц назад Тадай Кумар переехал в Питер, поскольку должен лично приглядывать за инвестициями в человский бизнес. Ты ведь знаешь этих челов: без надзора они только воровать способны да за границу с наворованным сматываться под видом диссидентов.

– Не отвлекайся на фашизм.

– И в мыслях не было.

– Что случилось с Тадаем?

– Не с ним. – Ажар уткнулся взглядом в стол, помолчал, прикидывая, как сподручнее рассказать о сути дела, а затем плюнул и бросился в омут с головой: – У Тадая убили собачку.

– Что?! – в первый момент мне показалось, что я ослышался.

– Ну, не у него, а у его дражайшей супруги Кариды, но всё равно – убили. Наша жертва: йоркширский терьер по кличке Преференция. – Только теперь третий референт осмелился поднять на меня взгляд. – Я её знал: прекрасная псина, только истеричная, как последняя сука.

– Я ухожу. Зонтик оставь себе.

Так глубоко меня ещё не унижали.