Ангел мертвеца

 – И продолжает относиться, невзирая на случившееся. Я знаю, что в это сложно поверить.

– Не ожидала, что Консул настолько сентиментален.

– Он умеет уважать сильных, даже сильных врагов. А командор Машар очень силён. Во всех смыслах… – говоря о Дориане, Схинки немного мрачнел. – Но вернёмся к нашему разговору, Лисс, почему тебя интересует состояние командора Машара?

– Ты знаешь почему, – буркнула девушка. Теперь, когда разговор стал «деловым», ей расхотелось плакать.

– Я знаю почему, но мне нужно, чтобы ты это произнесла, – очень мягко, но абсолютно жёстко сказал орангутан.

– Я хочу, чтобы вы не трогали Дориана, – ответила Лиссет, не отводя взгляд от обезьяны, но не получая ответного взгляда – орангутан задумчиво разглядывал криво висящую картину. – И ещё я хочу, чтобы он был освобождён и полностью прощён.

– Это очень весомая просьба.

– Просьбы, – попыталась уточнить девушка, однако Схинки не согласился:

– То есть тебе будет достаточно, если мы не тронем командора Машара? Оставим гнить в камере, но не прочитаем ему «слово князя»?

– Недостаточно, – признала шаса.

– Поэтому – «просьба», – повторил орангутан. – Весьма весомая.

– Набиваешь цену? – скривила губы шаса.

– Ты сама подняла её на очень большую высоту, – ответил Схинки, изучая пальцы нижних лап. – Набивать дальше не имеет смысла. – Он резко посмотрел девушке в глаза. – Ты пришла и готова платить.

– Чем угодно, – ответила Лисс, не отводя взгляд. – Чем угодно.

– Чем угодно не придётся. Ты знаешь, что нам нужно.

– Сопротивление?

Отвечать на вопрос орангутан не стал – пока, вместо этого он перешёл к совершенно неожиданной теме:

– Но возникает вопрос, Лиссет: действительно ли ты понимаешь последствия своего шага и готова их принять? Как отнесутся к предательству твои друзья? Те, кого ты сейчас называешь друзьями или считаешь таковыми? А они узнают. Мы сохраним нашу договорённость в тайне, даю слово, но они обязательно узнают. Или догадаются.

Девушка отвела взгляд.

– А самое главное – как воспримет твой поступок командор Машар? Ведь если он не услышит «слово князя», то останется нынешним, пропитанным принципами рыцарем…

– Он поймёт! – выкрикнула Лисс. – Поймёт!

Закричала очень громко, не ему закричала, не Схинки, который с сочувствием смотрел на девушку, а себе. Себе закричала, и потому – громко. И потому – отчаянно. Свой страх пыталась заглушить, потому что боялась, что орангутан окажется прав и Дориан… не поймёт.