Демоны Второго Города

– Вам говорили, что чума особенно опасна для мафтанов и фей?

«Они сговорились, что ли?!»

Однако в следующий миг Полундра сообразила, что за каждым таким одинаковым вопросом стоит искреннее желание людей предупредить её об опасности, устыдилась нахлынувшего раздражения и коротко ответила:

– Говорили, спасибо.

И подумала про себя, что всё-таки они хорошие – жители Второго Города. Может, немного напуганные, но оставшиеся людьми.

Официант помялся и, понизив голос, продолжил:

– Раньше у нас жило много фей и мафтанов, но чума сгубила их.

– А люди? – так же тихо спросила Рыча. – Люди умирали?

– Чума коснулась всех, – вздохнул официант. – Вы слышали, что Цитадель Разума до сих пор закрыта и все занятия проходят в городе?

– Да, – кивнула девушка, хотя понятия о том не имела.

– Ректор Туча заразился и находится при смерти, так что теперь всем заправляет проректор Вузелок, и это ужасно.

Тут официанта позвали к соседнему столику, и он не успел сказать, что именно ужасно: то, что ректор до сих пор не оправился от чумы, или то, что главным стал Вузелок.

Еда же оказалась восхитительной. Смесь лесных и грецких орехов была чудо как хороша, и большую миску супа Полундра умяла в один присест. Так же, как салат. Затем выпила сок, расплатилась, надела маску и вышла на набережную.

«В Городе что-то происходит, но что – никто не говорит.

Понятно, что эпидемия не прибавляла жителям Второго Города хорошего настроения, но в том, как люди себя вели, чувствовался затаённый страх.

«Они боятся говорить о проректоре. Почему?»

По набережной строем прошагали солдаты – шестеро контролёров в колонну по два, – и люди молча расступались перед ними, расходились, давая дорогу и стараясь держаться подальше. Люди вели себя так, будто ждали от контролёров удара или окрика.

Люди их боялись.

А те равнодушно шагали по набережной. Высокие и какие-то одинаковые. Чёрные воины Академического Контроля казались близнецами, но вовсе не потому, что носили одинаковые чёрные доспехи, неотличимые красные маски и алебарды. Охранники у моста тоже носили одинаковую форму, но оставались при этом разными людьми, а эти были похожи друг на друга даже жестами.

И они молчали.