Адам, Последний человек

Цель достигнута, все препятствия преодолены – она уселась! Лицо ее расплывается в надменной улыбке, направленной внутрь, хотя снаружи все остается неизменно спокойно, как бы подчеркивая, что произведенный бросок и бреющий полет над коленями встающего гражданина – это совершенно естественный и закономерный ход событий, завершающий очередную цепочку причинно-следственных связей. Она сидит, мы с трамваем стоим, солнце восходит, нога чешется. Это неизменное состояние окружающего мира на ближайшие несколько минут.

Кто сказал, что все течет, все изменяется? Ерунда. Иногда Вселенная замирает, как для большого апчхи, и в такие моменты часто появляется Голос… но, слава богу, трамвай поехал. В этот раз Голос не успел. И хорошо, уж очень не хочется слушать премудрые поучения, особенно в общественном месте, а то ведь можно забыться, и начать отвечать, а человек, разговаривающий сам с собой, выглядит странно и подозрительно. Вдруг еще какие-нибудь знакомые рядом окажутся? Сейчас главное быстро занять голову какой-нибудь ерундой, включающей все мозговые резервы. Тогда Голос не пробьется. Он затаится, выжидая следующего удобного момента. Решать надо мгновенно. Запеть? Сплясать? Начать ругаться с отпихнувшей меня гражданкой? Это, конечно, тоже выглядит странновато, но по крайней мере больше похоже на крик души обалдевшего от мороза человека, чем на приступ шизофренического саморазговаривания. «Граждане, приготовьте проездные документы, пожалуйста!» Это как-то само вырвалось, а зря. За это ведь могут и в ментовку сдать. Но граждане пассажиры безропотно начинают рыться в карманах, доставая окоченевшими пальцами кусочки бумаги. И вдруг, о ужас! «Разрешите полюбопытствовать ваши документики!» Совсем рядом стоит и пялится через толстенные линзы очков замухрышка, которому больше всех надо. У, телескоп ходячий. Ну, сейчас начнется. «Вот, пожалуйста», – и я протягиваю ему пропуск в больницу. Книжка красная, снаружи ничего не написано, а внутри все как положено: психиатрическая больница номер семь, фотография, должность, допуск во все отделения, включая буйное, печать, подпись. «Спасибо, – громко говорит ходячий телескоп, возвращая пропуск, – у меня проездной», – и протягивает талон на прием в поликлинику при нашей больнице, на восемь тридцать, к доктору Богдановой. Молчать бы и радоваться, что обошлось, но не могу. «Товарищ, у вас билет на дирижабль, а это самолет. Придется зайти в булочную и перекомпостировать. И еще…».