Адам, Последний человек

Умный и в тюрьме свободен, а дурак и на свободе раб… Как красиво это звучало в теории! А теперь на практике можно будет проверить, достаточно ли ума чтобы внутренняя свобода заменила свободу передвижения и свободу выбора меню на завтрак, обед и ужин. Но об этом лучше позже, а сейчас надо просто спокойно посмотреть, чем все это кончится.

– Лучший друг Тутанхамона к вашим услугам, – спокойно сказал Забодалов и сел на стул.

В центре кабинета главного врача психиатрической больницы № 7 в круге света, образованном тусклой лампочкой, торчащей из картонного треугольного абажура, сидел печальный электрик вышеназванной больницы, Адам Петрович Забодалов.

Перед ним по краю освещаемого пространства стояли трое. Посредине – невысокий коренастый старик в больничном халате со взглядом памятника и в соответствующей позе. Справа от него, присев на угол стола, со свистом крутил на пальце цепочку с ключами высокий человек в белом халате, слева – третий, бомжеватого вида, усердно протирал толстенные очки в роговой оправе краем вытащенной из-под свитера майки. Закончив процедуру и водрузив очки на нос, он первым нарушил молчание:

– Не мандражируй, бояться тебе пока совершенно нечего. Есть вариант, при котором ты просто выйдешь отсюда и вообще забудешь всю эту хрень… Извините, – он повернулся к старику, – еще не оправился от последней командировки… – и опять обратившись к Забодалову добавил – забудешь все то, что с тобой произошло сегодня.

– Да я и так спокоен, – ответил Забодалов. – Вот только, уважаемый глюк, уж если вы материализовались, нельзя ли не звучать одновременно и внутри моей горемычной головы, и снаружи?

– Ща узнаем, – сказал очкастый и посмотрел на директора.

– Угу – промычат тот, и Забодалов услышал звук закрывающейся двери и даже два поворота замка. Последнее, что прозвучало в голове перед тем, как дверь закрылась, было: «А за глюка ответишь!» Иногда безысходность помогает трезво оценить ситуацию и принять единственно правильное решение. Забодалов внимательно посмотрел на каждого из присутствующих и спокойным тоном произнес:

– Ну хорошо, я вас слушаю.

Его самообладание быстро катилось под откос и уже постепенно начало заползать в щель между полом и плинтусом. Ситуацию с нарастающей депрессией разрешил сам новоявленный директор. Он прекратил свои заумные вещания и с видом достатого рэкетом торговца редиской сказал:

– Слушайте, Гавриил, обеспечьте наконец адекватное восприятие ситуации всеми заинтересованными сторонам.