Адам, Последний человек

Хранитель тяжело вздохнул, запрыгнул в кресло и положил морду на мягкий подлокотник. Было видно, как тяжело ему дались эти несколько минут выступления.

– Вот и все, – сказал он после короткой паузы. – Сделай музыку погромче и отдохни.

– А я и не устала совсем, и если хотите что-нибудь рассказать про моего Адама, я готова слушать, я не устала.

– Во, женщина, – возмутился ангел, – сразу моего! Это не он твой, а ты его… то есть из ребра… а хотя сами разбирайтесь, кто чей, когда встретитесь.

– Вы что, его пробовали?

– Я же сказал, что не пью, просто знаю про все, что сейчас существует, вернее, теперь уже про все, после того как рассмотрел твое пузо… пардон, живот… – И он, покачав головой нараспев добавил: – Не-е-ет, это не живот, это симфония… Так, теперь вопросы, только помнить пункт три моего предупреждения.

– Хорошо, а… за… на… где… ка… – сразу затараторила Людмила, постоянно замолкая, так как все вопросы, которые посыпались из нее, были связаны с тем, что она только что услышала.

– Хватит бекать и мекать, – перебил ангел. – Если вопросов нет, я пойду.

– Есть, есть! – сразу запротестовала Людмила. – Почему вы так долго молчали после первой встречи?

– Хороший вопрос, – одобрительно покачал головой хранитель. – Во-первых, усыплял твою бдительность, во-вторых, что языком зря молоть, ведь я не эта, как ее… я этот… Ну, короче, понимаешь, и в-третьих, как ты думаешь, легко ли из такой пасти говорить на членораздельном языке? – и он открыл свою крокодильскую пасть с большими желтыми зубами.

– Да-а-а, – закивала головой Богданова, – а почему просто в муху не превратиться и не полетать?

– У тебя тапки какого размера?

– Тридцать семь, а что?

– А в тридцать пятый влезешь?

– Ну, с трудом…

– А в тридцать второй? Это во-первых, а во-вторых, вспомни из школы, что видит муха своими глазами.

– Скажите, а вы действительно знаете, что было, есть и будет?

– Вопрос трудный, но постараюсь объяснить доступно. О прошлом – все события, определившие ход вашей истории.