Стражи панацеи. Avida est periculi virtus

– Зато, тебе она, ничего не стоит, по-моему, – уже заискивающе произнесла она.

Александра задевало её провокационное предложение разоблачить своего друга, поскольку она целилась в его самолюбие, играла ревностью.

– Моя цель – упредить Спирина, если он вознамерился скомпрометировать меня в глазах режиссёра, – продолжила она. – Спирин, на самом деле, не заинтересован в публичном скандале вокруг меня, ведь ниточка потянется и к нему. Я сама предоставлю доказательства измены своему любовнику. Он не получит средств, которые обещаны моими стараниями.

Визант удивлялся её сметливости и авантюрной наклонности, или, быть может, она была слишком самонадеянна.

– И каков же будет твой окончательный ответ? – настаивала она.

– Я могу устроить, чтобы уличили твоего друга, надеюсь уже бывшего.

– Ну что ж, сойдёмся на этом, – бегло подхватила Вера, утверждая свою деловую хватку. – Теперь, куда ты меня намерен пригласить? Или проколесим по Лондону, и расстанемся? – высказалась она, будто пронзив его сердце стрелой амура.

– Я предлагаю какой-нибудь ресторан. На окраине, при гостинице, – в унисон вторил он.

– Понятно, – ответила Вера с загадочной улыбкой и ловко вырулила с центральных улиц Лондона, поразив виртуозностью вождения и знанием мегаполиса.

***

Визант ощущал своё проигрышное положение, не в силах одолеть свою благость. Она же держалась ласково, но, как ему казалось, натянуто, будто бы утолила свою страсть, однако же, не ощутив к нему глубокой привязанности, опровергая расхожую истину, что физическая близость будит в женщине и чувство.

– Тебя подвести? – спросила она, жестоко разрушая недавнюю идиллию сладострастия.

– Если только до метро, – проговорил Александр, не вызвав у неё, светившейся уверенностью победительницы, упрёк за его подавленный тон.

***

В последующие дни Визант озаботился уликами измены любовника Веры, оберегая эту тайну от своих коллег сыскного агентства.

«Не жениться ли на ней?», подумывал он в самых сладких мечтах, «сменить своё шпионское кредо, пока не поздно, пока не втянули в такую паутину, откуда точно уже не выпутаться». Он не настолько ценен начальству, чтобы его навечно сковали веригами службы.