Отпускник

Сняв обувь, мы босиком пошли через полосу песка, к воде. Возле самой кромки пляжа не было комаров, шелестели набегающие на песок волны, от воды дул освежающий ветерок. Обустроились на большом бревне, возле самой воды.

Мира немедленно вошла в воду по щиколотки, закинула руки за голову и с наслаждением потянулась.

– Хорошо-то как! Вода теплющая! Как парное молоко! Надо срочно искупаться… она вернулась к бревну, порывшись в сумочке достала из нее заколку, и стала сосредоточенно собирать волосы в пучок на затылке.

– Подожди! – остановил я ее, – по такому случаю коньячку?

– Давай, – с готовностью согласилась девушка.

– Не зря я стаканчики захватил! А то бы пришлось армянский коньяк, десятилетней выдержки, прямо из горлышка булькать… – я с наслаждением свернул щелкнувшую золотистую крышечку и разлил в стаканчики драгоценную жидкость. Рассупонил шоколадку и положил ее на расстеленный, между нами, своеобразной скатертью, пластиковый пакет. Мы беззвучно чокнулись, и выпили коньяк, под громогласный стрекот цикад.

– За что пили-то? – усмехнулся я. – За наше случайное знакомство, что ли?

– Ага! – кивнула Мира куснув шоколадку. – Какая разница?.. Ты пойдешь купаться? – она поставила пустой стаканчик на бревно, сняла с запястья блеснувшие в лунном свете часики, сунула их в сумочку и быстро стянула юбку через голову, оставшись в тонюсеньких трусиках-стрингах, – Учти, я без купальника… Быстренько отвернулся! И не поворачивайся, пока не скажу!

Я послушно пересел на бревне к ней спиной.

Услышал шуршание одежды, затем удаляющийся плеск воды.

– Можно, – крикнула Мира, уже издали.

Я обернулся. Через водную гладь тянулась лунная дорожка, Мира удалялась от берега, словно точно по ней. Зайдя по пояс, девушка с визгом присела, потом прыгнула вперед и поплыла, прямо по лунному свету. Видно, было только голову и мелькающие руки.

– Эгей! Никитосик, – крикнула она, – плыви сюда! Здесь хорошо! Вода прелесть!

– Я тебя здесь подожду… Ладно?

– Как хоче-е-ешь…

Я встал с бревна и прошелся взад-вперед.

Нечищеный берег покрывали какие-то веточки, камешки, просто бесформенные кусочки дерева. На бревне примостилась сумочка Миры, рядом, аккуратно свернутые, лежали ее вещи: юбочка и топик, стояли босоножки. Задумчиво разглядывая ее одежду, я вдруг поймал себя на том, что снова не могу осознать происходящее, понять поведение девушки.