Дерево

Меня съедали странные чувства, которые я описывал раньше, каждую минуту, мне хотелось бы просто пропасть, поменяться, но, в тот, же момент, что-то, что я не знаю что, заставляло меня остаться здесь, и заставляло меня заниматься всем этим, но, может, то и к лучшему, ведь что-то ведь за этим чувством стоит?

Прогремел звонок. Мне он показался неимоверно громким настолько, что я прикрыл одно из ушей, ведь боль в нем, стала неимоверной! Как только телефон зазвонил, Ал схватил его, и начал говорить:

– Здравствуйте, что случилось? Что?! – крикнул он, чего я явно не ожидал, ведь вся эта ему безэмоцианальность, вмиг превратилась в неимоверное удивление и злобу! – Сейчас выезжаем!

– Что случилось?! – спросил я с беспокойством.

– Найдено еще два гнезда в пределах района площади, мы едем к тому, что находится около ***, нам надо торопится! – говорил Ал, с довольно обеспокоенным и волнительным голосом, которого я раньше никогда не слышал. Во всех наших предыдущих разговорах, он ни разу не проявлял таких эмоций, но сейчас, им не было края!

Мы выехали.

5

Довольно большой дом. практически особняк, но не настолько большой. чтобы им быть. Каждая его деталь, не смотря на громоздкость, кажешься довольно простой, но, в тот, же момент, утонченной, и аристократичной. Один взгляд на него, ничего не даст, на него можно смотреть вечно, и все равно не понять, кто же может быть владельцем этого дома – Богатый хер, или обычная семья, с довольно хорошим достатком.

К дому подъехала машина, которой, управлял Габриель, как не удивительно, во рту у него, дымилась, уже практически стухшая, сигарета.

Жена, что стояла у окна, подбежала к двери и распахнула ее, в тот же момент, из нее вылетело два ребенка, лет шести – семи – это были Харпер и Чарльз. Возраст у них, довольно молодой, как и у их отца, которому, было всего двадцать пять. Но, не смотря на столь молодой возраст, Габриель выглядел, как ходячий труп, одной ногой, он уже был в могиле, возможно из-за обилия сигарет, что портят его легкие, а возможно из-за демона, что частично запечатан в его глазах.

Вышедши из машины, он бросил окурок на тротуар, потушил его ногой, и направился к калитке, но, без его вмешательства, она уже была распахнута его детьми, как только они перешли за ее пределы, они нырнули в объятия отца, точнее в его ноги. Они кричали, называли его папочкой, и неимоверно радовались, что он вернулся, Сам Габриэль, тоже улыбался, но, никакого чувства в его глазах, уловить было невозможно.