Боевой устав Гоблина

Нужно было соглашаться с любыми заявлениями, поддакивать и ждать удобного момента для бегства.

– Месяц – это сто граммов презренного металла, – забормотал Ярыгин. – Умножить на четыре с половиной, минус посреднические… Думаю, хватит. Еще и на подарки родителям останется. Да и я новые часики куплю. Давно к швейцарским присматриваюсь. Ну как, согласен?

– Так ведь деваться-то некуда, – заискивающим голосом сказал я.

– Верно мыслишь, сержант. Тогда не будем тянуть кота за хвост. Тем более с принимающей стороной я уже договорился.

Подполковник наконец отпустил мою пуговицу и прошагал к шкафу для документов. Шкаф был самый обычный, пластиковый, с дверцами во всю высоту. Дверцы были забраны матовым стеклом. На стекле зеленой краской нанесен опять же неуставной рисунок: деревья вроде пирамидальных тополей, а под ними – гарцующие единороги.

Когда начхоз начал открывать дверцы, я тихонько попятился. Ярыгин тянул легонькие дверцы со страшным усилием, будто они были отлиты из броневой стали в метр толщиной, а я пятился.

Резко развернувшись, надавил на ручку, но впустую. Ручка не поворачивалась, дверь не открывалась. Я пнул дверь ногой. На плечи мне легли сильные жесткие руки, и кабинет заполнил грохочущий голос начхоза:

– Так мы не договаривались!

Меня, парня весом в восемьдесят килограммов, подняли, словно котенка, за шкирку и ремень, раскачали и бросили. Я успел заметить, как стремительно приблизились внутренности шкафа.

* * *

Корни оказались не плотнее дыма. Я пролетел сквозь них и очутился в бурой мохнатой кишке метров двух диаметром. Кишка вела вертикально вниз, то утолщаясь, то вновь сжимаясь. Бесконечно долго я падал внутри ее, кувыркаясь, будто варежка в аэродинамической трубе, и оглушительно вопя от непереносимого ужаса. Потом свежесть ощущений поутихла, и я неожиданно для себя заснул.

Очнулся я на мягкой подстилке из мха. Башка после кошмарного перелета чесалась просто дико. Кое-как протер глаза и жадно осмотрелся. Находился я в просторной пещере. Мягкий мох выстилал не только пол, но и стены, и потолок. Сквозь мох кое-где прорастали бока могучих корневищ.