Пограничники Эфы

Дальше – Рама, возле киселя особо не выпьешь, начеку надо быть, а сейчас почему бы не обмыть первую победу. Башня найдена. Карта реальная. Осталось сому найти, а уж там и стать всемогущим дэвом – всех-то дел.

Отряд собрался вокруг костра, говорили громко, а все разговоры крутились вокруг вина Рамы. Федор прилег чуток в сторонке, в общем трепе не участвовал, а поглядывал в сторону ближних скал. Думал о внуке, о шастающих в ночи демах; пьяная компания его интересовала сейчас меньше всего. Знал он цену таким компаниям.

Сейчас обнимаются, целуются, клянутся, кричат, грозятся чуд-вино найти и не догадываются, что самое страшное для черных искателей начинается тогда, когда они заветный чуд находят.

– А, знаменитый искатель, как ты лажанулся с башней! – к разведчику подошел Мельник. Его пошатывало, хотя он и ухватился за плечи Артура. – Теперь я точно своих двадцать девок получу. Правда, Малец? Федя-то здорово нас напугал этой картой. Но я зла не держу. Ты хороший мужик, Федя.

За это тебя Чамп и грохнет. Ха! – и довольный своим остроумием Мельник отошел к кустам. Мощно, не хуже Геркулеса, справил свое дело, после чего ветки страшно затрещали, послышался плотный удар о землю и донесся богатырский храп.

– Что загрустил, Тимурыч? – Малец подсел к разведчику. – Плюнь. Скоро все дэвами станем!

– Бог в помощь.

– А я стану! – парень пьяно прищурился, погрозил пальцем. – Я знаю, что ты обо мне думаешь. Вроде Мельника он. Мечтает двадцать баб поиметь.

Как все, в общем. Что молчишь? Угадал? Скажи! Угадал. А я не такой как все!

Парень рванул на груди рубаху так, что чуть ее не сорвал. Стали хорошо видны накачанные бицепсы, рельефные плечи, да вот беда: роскошная мускулатура Мальцу абсолютно не шла. Имея тело атлета, говорил-то он как всегда с хнычущими, плаксивыми интонациями. Так часто бывает. Щуплый пацан накачает мышцы, чтобы его больше не обижали, а голос остается от прежнего задохлика.

Федор упрямо молчал, и тогда Малец рванул рубаху снова.

– Ни черта ты, Тимурыч, не понимаешь! Бездны у меня в душе, черные бездны. Как я всех ненавижу и презираю, этих людишек, ничтожеств, скотов. Твари они. Это вы, гала, их в мусор превратили. Народ в деревнях спивается, а вы чуды себе гребете. Скоты они. А я человек! Понял, зачем мне чуд-вино? Ну напряги свои солдафонские мозги, Тимурыч!

Парень попытался заглянуть в лицо Федора, но у него ничего не получилось.