Палак

Мужчина также встал и, подойдя к ней, обнял.

– Ты же первая не выдержишь и придешь на свидание.

– Возможно, но мне пора идти, – сказала она и, освободившись из его объятий, медленно побрела по берегу.

* * *

Глухо скрипела упряжка, натужно дышали быки.

– Эй стой! – крикнул Палак и бросил плуг, когда прошел последнюю борозду.

Быки остановились и наклонились к траве. Парень вытер подолом рубашки пот с лица и, переведя дыхание, сел на телегу. Где-то в вышине друг перед другом заливались пением два жаворонка.

– Для чего все это? А? Скажи, – обратился парень к собаке, которая лежала в тени под телегой.

Большая черный пес вскочил на ноги и, энергично крутя хвостом, смотрел в глаза хозяина.

– Все равно приедут воины царя и заберут большую часть урожая.

Юноша взял бурдюк и сделал несколько глотков воды, которая уже была горячая.

Солнце опускалось за горизонт, когда Палак подъехал к стоянке сколотов, которых эллины называли скифами. В отличие от царских сколотов, сколоты-пахари жили почти оседлой жизнью. Они очень редко делали дальние переходы и зимовали все время на одном месте. Только пастухи все лето кочевали с табунами вокруг стоянки. Время удалялись на несколько дней пути, но ближе к зиме возвращались в поселок, где делались запасы сена, соломы, зерна, а скот зимовал в крытых соломой навесах.

Палак остановил быков у шатра отца. Из палатки вышел Анахар, худой подросток, младший брат юноши. Он помог распрячь быков и оттащить за шатер телеги.

Мать, черноволосая женщина лет сорока, поставила ужин и побежала доить овец да коз, которые остались дома.

– Почему ты приехал? – спросил Палак брата, разламывая хлеб и наливая из кувшина молоко.

– Привез сыр. Но завтра я возвращаюсь к табунам, отца заменю, ведь должны приехать за данью.

Палак запил сыр молоком, проглотил и сердито сказал:

– Сколько можно работать на царей? Целыми днями в работе, а они приедут и две трети заберут даром.

– Почему даром? Они воины, охраняют нас.

– Ага, и жируют в мирное время, а когда война, то драться приходится и простым сколотам. Мы для них лишь рабы.

Анахар прогнал сыр молоком и сказал:

– Что поделаешь, такова наша судьба.