Завещание волхва

Разве можно их за это осуждать?

Но наступили другие времена, и языческую веру объявили вне закона. Волхвы обладали способностью заклинать стихии, прорицать будущее, предсказывать судьбу. Их обвинили в том, что этот дар они получили от врага рода человеческого сатаны, и начали обличать как лжепророков, гнать и преследовать. Капища волхвов разрушались, их самих безжалостно убивали. Пользуясь поддержкой народа, волхвы поднимали восстания, которые жестоко подавлялись. То были смутные времена на Руси, и не надо сейчас искать ни правых, ни виноватых, потому что это не приведет к добру.

Знай, что родоначальником нашего рода был князь Всеслав Полоцкий. Он считался великим кудесником и ведуном – умел излечивать болезни, принимать звериный облик, появляться неведомо откуда и неизвестно куда исчезать, и совершал, с точки зрения современного человека, много других чудес. О нем слагал песни Боян, вещий внук бога Велеса. Славен князь Всеслав Полоцкий в веках и поныне.

Да, я жрец Велеса по имени Ратмир. Вернее, был им. А теперь, после моей смерти, ты должен продолжить служение нашему древнему языческому богу. Именно это твоя судьба, а не жалкое бесцельное существование, на которое тебя обрекли. Но я никому не судья. Не суди и ты никого.

Бог не дал мне жены и законных наследников. Я завещаю тебе все, что имел. Свое имущество и свое служение. Прими от меня этот дар и используй во благо. И будь достойным потомком нашего славного древнего рода.

Прощай, мой мальчик! И до встречи в лучшем из миров, где нет ни невзгод, ни ненависти, ни бед, и где, быть может, мы не узнаем друг друга.

С любовью и верой в тебя,

твой дед, Святослав Вячеславович Полоцкий,

жрец Велеса волхв Ратмир».

Олег успел прочитать письмо дважды – сначала бегло, снедаемый нетерпением, а потом медленно и вдумчиво, прежде чем буквы начали бледнеть, становиться прозрачными, а потом и совсем исчезли, словно по волшебству.

Вероятно, волхв Ратмир не хотел, чтобы кто-нибудь еще, кроме внука, прочитал его послание, и наложил на него заклятие, подумал Олег и невольно усмехнулся. Он не верил в колдовство и чудеса, считая это суеверием и мракобесием.