Завещание волхва

 – Все мое имущество, движимое и недвижимое, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, я завещаю…

Нотариус сделал паузу и поднял глаза от бумаги, которую он держал перед собой в подрагивающих от старческой слабости руках, на Олега, словно желая в последний раз удостовериться, что не совершается роковой ошибки и перед ним именно тот человек, о котором идет речь в завещании. В его глазах снова просквозило разочарование, как показалось Олегу.

Однако затем их снова затянула бледная пленка, и они стали беспристрастны и непроницаемы, как стальной сейф, надежно хранящий мысли и чувства своего хозяина.

– …внуку своей родной сестры Олегу Витальевичу Засекину, единственному оставшемуся в живых после моей кончины потомку нашего рода.

Нотариус снова смолк и опять взглянул на Олега, словно желая увидеть, какое впечатление произвело на него это сообщение. По всей видимости, увиденное удовлетворило его.

Олег выглядел человеком, изумленным до крайности. Тайное стало явным, и произошедшее погребло его под собою, как снежная лавина, спустившаяся с гор в долину, где он до этого жил в счастливом неведении и безмятежном покое.

– Так, значит, Святослав Вячеславович Полоцкий – это родной брат бабы Маши, – пробормотал Олег растерянно, подчиняясь требовательному взгляду нотариуса, который как будто принуждал его высказать свое мнение о новости. – Она никогда не говорила, что у нее есть… то есть был брат.

Мы все думали, что она круглая сирота.

– Возможно, у вашей бабушки были причины скрывать этот факт, – равнодушно предположил Мстислав Иванович.

– Или она была так мала, что забыла об этом, – высказал догадку Олег. – Ведь бабе Маше было всего четыре года, когда ее поместили в детский дом. Детская память очень ненадежна.

– Да, дети забывают многое, – подтвердил Мстислав Иванович неожиданно сочувственным тоном. Могло показаться, что была затронута тема, искренне его волнующая.

 – А порой даже своих родителей-стариков.

Неожиданно в голову Олега пришла мысль, которая поразила его еще больше, чем только что открывшаяся истина.

– Но если он знал о существовании своей сестры, то почему не объявился, когда она еще была жива? – задумчиво спросил Олег вслух, ни к кому не обращаясь. – Баба Маша всю жизнь считала, что война отняла у нее всех родных, и страдала от этого.