Врата вечности

Она помолчала, а затем почти прошептала:

– Я бы хотела, чтобы этот вечер длился вечность.

И через несколько мгновений добавила, еще тише:

– Sed semel insanivimus omnes. Однажды мы все бываем безумны.

Ласково погладив ее ладонь, Джелани неожиданно произнес:

– Nil permanent sub sole. Ничто не вечно под солнцем. Ты бы знала, как я сожалею сейчас об этом!

Глаза Дапн широко раскрылись, и она воскликнула:

– Обманщик! Так ты знаешь древний язык?

– И могу расслышать мысли, которые от меня хотят скрыть, – шепнул ей Джелани.

– Я была права, – с истомой вздохнула гамадриада. – Ех ungue leonem. По когтям можно узнать льва.

Их разговор прервал громкий судорожный зевок. Это не удержался Бесарион. Его мучил голод, но еще сильнее он хотел спать, смертельно устав за день.

Джелани щелкнул пальцами, и на террасе, словно он соткался из тьмы, возник Тафари.

– Проводи нашего гостя в его комнату, – велел Джелани. – И пусть никто не беспокоит его. О делах мы будем разговаривать утром.

Это был недвусмысленный приказ. Бесарион понял, что до утра он не выйдет из комнаты, и за этим будет надзирать Тафари. Но он так хотел спать, что это его не встревожило, а даже обрадовало.

Когда Бесарион ушел с террасы, гамадриада, прикрыв глаза, нараспев произнесла:

– Вдруг ночь, с которой не сравнится

И мириад других ночей,

Упала наземь, словно птица,

Из поднебесья тусклых дней…

Она не договорила. Джелани накрыл ее дрожащие губы своими властными, но мягкими губами.

Бесарион провел ночь отвратительно. Кровать была жесткой, словно ее перенесли сюда из монашеской кельи. А сон тревожили непривычные и угрожающие звуки за окном, которые раздавались из вплотную подступившего к дому тропического леса, и африканская жара, не перестававшая его терзать, несмотря на то, что солнце уже не опаляло землю.

На рассвете, очнувшись после недолгого забытья, очокочи открыл глаза и уже не смог снова их закрыть. Долго лежал, глядя в потолок, разрисованный разноцветным орнаментом, вспоминая и повторяя речь, которую он заучил, чтобы обратиться с ней к Джелани. Текст ему предусмотрительно вручил Джеррик, вместе с верительными грамотами. Когда это занятие ему наскучило, Бесарион встал, оделся и попытался выйти из комнаты. Однако дверь была заперта.