Химера

Эльф, как обычно, запутывал следы. Это была привычка, приобретенная за долгие годы, от которой он не собирался отказываться.

Глава 12

Такси простояло у Сеульского леса несколько долгих часов. Но Сеунг Ким терпеливо ждал, выполняя приказ Фергюса. «???», – мысленно повторял он, не вникая в смысл слов и даже не задавая себе вопроса, почему он здесь, а главное – зачем ему это надо. Несколько раз до него доносился треск кустов, когда через них пробирались дикие звери, однажды мелькнул пятнистый бок оленя. На вершинах деревьев, оставаясь невидимыми, азартно цокали белки.

И только перед самым рассветом от темной массы деревьев отделились две фигурки, большая и маленькая, и приблизились к автомобилю.

– Ты ждешь нас? – спросил тот, кто был намного выше.

– Да, господин, – ответил, ничему не удивляясь, Сеунг Ким. – Ведь вы сами мне приказали.

Тот, кто задал вопрос, хмуро взглянул на водителя из-под полей широкополой шляпы, бросающей густую тень на его лицо, и сказал:

– У меня болезнь Альцгеймера.

– Вчера днем вы сели ко мне в машину в аэропорту, – безучастно ответил Сеунг Ким. – С вами был этот же мальчик и еще одна женщина. Я довез всех троих до отеля. Затем мы съездили с вами, господин, в Сеульский лес, после чего вернулись в отель. И вы приказали мне опять ехать к лесу и ждать, пока ко мне не подойдут двое, мужчина и ребенок. Мужчина должен сказать мне, куда ехать.

– Все верно, – кивнул Фергюс. – Мы едем в аэропорт. Сынок, садись.

Он открыл заднюю дверь. Альф, не говоря ни слова, словно перепуганный мышонок быстро юркнул внутрь и устроился в кресле. Мужчина сел рядом с ним и, обняв ребенка, почувствовал, как часть бьется его сердечко. Автомобиль тронулся с места.

– Болезнь Альцгеймера очень неприятная штука, – сказал Фергюс, пытаясь завязать разговор с водителем. – Сначала человек теряет память, потом – способность ориентироваться в обстановке и ухаживать за собой.

– Да, господин, – равнодушно подтвердил Сеунг Ким.

– Я бы с ума сошел, заболей какой-нибудь исключительной болезнью, которой не болел бы никто, кроме меня, – поощренный ответом водителя, продолжал развивать свою мысль Фергюс. – Одиночество – вот что страшно по-настоящему.