Химера

Когда-то он испытывал постоянный сексуальный голод. С возрастом тот сублимировался в животный. Эльбст даже подарил Джеррику свою любовницу, Алву, перестав в ней нуждаться. На его взгляд, эльфийка была ненасытной в любви. С некоторых пор это начало его утомлять.

Джеррик бросил на него неодобрительный взгляд и сказал:

– Edimus, ut vivamus; nоn vivimus, ut edamus. Мы едим чтобы жить, но не живем, чтобы есть.

Эльбст мгновенно разъярился, как всегда, когда кто-либо ему противоречил.

– Est modus in rebus. Всему есть предел, – в раздражении пыхнул он огнем из ноздрей.

 – И только твоя наглость беспредельна, мелкая тварь! Quos ego! Я тебя!

Кобольд струсил, его кожа из красной стала пунцовой.

– Прости меня, Роналд! – пробормотал он. – Sed semel insanivimus omnes. Однажды мы все бываем безумны. Brevis esse laboro, obscurus fiо. Если я стараюсь быть кратким, я становлюсь непонятным.

Но эльбст уже остыл. Вспышка гнева утомила его.

– Tempori parce. Береги время, – буркнул он. – Tempus nemini.

Время никого не ждет.

Эльбст прикрыл глаза и затих. Казалось, он заснул.

Кобольд обернулся и обвел злобными глазками присутствующих. Но не нашел, на ком сорвать зло. Или поостерегся, решив не искушать судьбу. И торжественно начал:

– Друзья мои! Sol lucet omnibus. Солнце светит для всех. И для духов, и для людей. Как это ни прискорбно. А ведь наш древний закон гласит – пусть лев пожирающий всегда будет поражаем. Semper percutiatur leo vorans. Однако люди благоденствуют. В отличие от нас, духов природы.

С каждым веком нас становится все меньше, мы вымираем. Сколько вас осталось, Бесарион? А гамадриад? Ответь мне, Дапн!

Очокочи Бесарион и гамадриада Дапн опустили головы. Их глаза увлажнились. Все остальные с сочувствием посмотрели на них. Это было правдой. Все знали, что пройдет совсем немного времени, и эти народы исчезнут с лица планеты, как до этого исчезли многие другие, не выдержав необъявленной войны с людьми.

– Люди же плодятся, как саранча. На планете все меньше лесов, водоемов с чистой водой, животворного воздуха.

И это все дело их рук. Они называют это развитием цивилизации. Мы, предпочитая истину, назовем уничтожением планеты. Жизнь человеческая слишком коротка, чтобы люди задумывались о будущем. Человек живет одним днем. Завтрашний день пугает его неизвестностью. Beata stultica! Блаженная глупость! Страшась смерти, люди подрубают корни arbor vitae – дереву жизни. Они заняты только одним – самоуничтожением.