Химера

Однако это не помешало архитектору, датчанину Йорну Утзону, спустя тридцать лет после церемонии открытия, получить за свой проект престижнейшую в мире архитектуры премию. Обосновали это тем, что проект был выполнен в стиле экспрессионизма с радикальным и новаторским дизайном.

Альф посмотрел на деда с подозрением, как всегда, когда он слышал этот нарочито равнодушный тон.

– Сдается мне, что ты не считаешь сиднейский театр оперы достойным моего внимания, – произнес он с упреком. – Не говоря уже о себе.

– Может быть, ты и прав относительно меня, – заявил Фергюс.

 – На мой взгляд, в Австралии есть только одно настоящее чудо. И это Вулеми.

Альф взглядом требовал пояснения, и Фергюс охотно продолжил.

– Вулеми – доисторическое растение. Вообще-то это обыкновенная сосна, но она произрастает на нашей планете уже сто пятьдесят миллионов лет. Не каждый может похвастаться таким долголетием, ты не находишь?

– Ничего не слышал о ней, – почти виновато сказал Альф.

– И не удивительно, – утешил его дед.

 – До недавнего времени ее существование было государственной тайной в Австралии. Но в один прекрасный день, поняв, что доисторическая сосна может просто исчезнуть с лица земли, австралийское правительство начало распродавать сосновые саженцы Вулеми всем желающим.

И как бы между прочим Фергюс добавил:

– Я купил пару сотен. Они уже подросли. Как-нибудь покажу тебе этот реликтовый лес. Правда, это не в Австралии, а на другом континенте. Но саженцы на удивление хорошо прижились…

– А на каком континенте растет этот ваш реликтовый лес?

Фергюса прервал женский голос, который прозвучал за его спиной и заставил эльфа вздрогнуть от неожиданности.

Потому что это был голос Арлайн, единственной женщины, которую он когда-либо любил, бабушки Альфа. Он даже немного побледнел.

Разумеется, это была не Арлайн. Обернувшись, Фергюс увидел женщину лет тридцати на вид, с русыми волосами, ниспадавшими на плечи. Женщину можно было бы назвать красивой, если бы не печальное выражение ее лица. Почти трагическая маска сама по себе была тоже прекрасной, но она проявляла все мимические морщинки вокруг глаз и губ.

По всему было видно, что раньше эта женщина любила часто и подолгу улыбаться.

Но кроме голоса у этой женщины были еще и глаза Арлайн. Точно такими, словно бы уже отстраненными от жизни, глазами она смотрела на Фергюса при последней их встрече.

Все это Фергюс увидел и оценил в одно мгновение. И в его взгляде отразилась боль от воспоминаний о прошлом.