Наследник волхва

 – Но я так мыслю: лучше раньше времени состариться, чем безвременно сгинуть.

– И ты, Брут, – тоном обвинителя произнесла Ирина. – Струсил?

– И вовсе я не трус, – возразил юноша неуверенно. – Просто вы ничего не знаете.

– Так расскажи, – потребовала молодая женщина. – И я буду знать. А там решим, кто ты есть.

Юный звонарь перекрестился и, укрепив свой дух, приступил к описанию происшествия, воспоминание о котором было ему явно неприятно. Сначала он говорил с трудом, будто через силу. Но постепенно увлекся, и слова полились рекой.

Давние события в его изложении начали приобретать почти былинный размах. Юноша был болтлив, и не смог устоять против своей природы.

– Прошлым летом православные жители поселка пошли крестным ходом к Усадьбе волхва. С благой целью – искоренить язычество на земле русской, процветающее в этом логове языческого бога Велеса. Вел их отец Климент. Следом шел я со святой хоругвью. Народ молился и пел псалмы. Процессия растянулась на сотни метров. Сам враг рода человеческого устрашился бы, вздумай он встать на нашем пути.

Неожиданно воодушевление юноши пропало, он грустно вздохнул.

– Но едва подошли мы к воротам Усадьбы волхва, как на нас напали вороны. Они налетели невесть откуда черной тучей, закрыв солнце, так их было много. Божий свет померк над нашими головами. Вороны были ужасны, аки библейский зверь с семью головами и десятью рогами, вышедший из моря, о котором рассказывал отец Климент. Эти сатанинские твари не боялись даже выстрелов из ружей.

Егору они выклевали глаза, а уж он-то был лучший охотник в поселке, и ни одна его пуля не пропадала даром. Вороны гибли десятками, но даже это не устрашало их. Если бы не отец Климент, который отгонял крылатую нечисть святой молитвой, многие православные люди в тот день сложили бы свои головы возле Усадьбы волхва.

Юноша горестно покачал головой, припоминая былое.

– А потом еще и Михайло, местный лесник, встал на защиту этого вертепа. Он неожиданно появился из леса, словно дикий медведь, и начал сокрушать православное воинство, аки град полевые злаки.

И сейчас меня еще дрожь пробирает, как вспомню его разъяренное лицо.

Владимир несколько раз вздохнул, и каждый новый вздох был печальнее предыдущего.

– После этого отец Климент строго-настрого запретил мне даже близко подходить к Усадьбе волхва. Сказал, что проклянет и лишит святого причастия, если я нарушу его запрет.

Юный звонарь замолчал, явно сам потрясенный своим рассказом.