Бегство

Это вошло у нее уже в привычку – укладывать свои мысли на прокрустово ложе и безжалостно урезать их, прежде чем высказать мужу. Мир и покой в семье были для нее дороже истины, чтобы там ни говорили все древнегреческие философы вместе взятые.

Муж смотрел на нее своими встревоженными заячьими глазами, догадываясь, о чем она хотела сказать, и безропотно ожидая ее мучительных для него слов, не решаясь прервать или возразить, но она только улыбнулась ему и сказала:

– Поэтому на этот раз я еду в Москву. И недалеко, и недорого, что очень кстати, поскольку до моей зарплаты еще как до Луны китайским космонавтам.

Пройдусь по московским музеям и художественным салонам. А вдруг увижу что-то необыкновенное. Например, неизвестную картину Малевича. Какой-нибудь голубой квадрат.

Анна помолчала, словно давая мужу время обдумать сказанное, а затем спросила:

– Ты проводишь меня в аэропорт? Я улетаю завтра утром. Заодно встретишь свою маму. Придется подождать всего два или три часа в терминале.

Андрей обрадовался, и из его глаз исчезло чувство тревоги.

– Разумеется, – сказал он. И с нежной заботливостью спросил: – А где ты будешь жить в Москве?

– Закажу номер в гостинице, – с самым беспечным видом ответила она. – С видом на Ботанический сад. Давно хотела побродить по его аллеям осенью, когда деревья только начинают менять свой цвет. Невообразимое буйство красок взамен скучно-однообразной зелени.

– Жаль, что я этого не увижу, – вздохнул Андрей. И совершенно неожиданно для Анны спросил: – Ты вернешься?

Она с изумлением посмотрела на мужа и спросила:

– Ты это о чем?

– То есть я хотел спросить, когда ты вернешься? – поспешно поправился он, глядя на нее преданными тоскующими, уже не заячьими, а собачьими глазами.

 – Извини, оговорился.

– Когда уедет твоя мама, – сухо ответила Анна. – Дня через три-четыре.

Анна подумала, что оговорка мужа не была случайной, если верить старине Фрейду, но не стала углубляться в психологические размышления, слишком мало времени оставалось до отъезда, а надо было еще так много успеть.

Мама Андрея всегда сообщала о своем приезде неожиданно, за день или два, словно надеясь однажды застать Анну врасплох и не дать ей времени на бегство. Но делать Аделаиде Марковне такой подарок Анна не собиралась. Даже из любви к мужу.

Послав мужу воздушный поцелуй, Анна вышла из дома. Утро было обычным для Санкт-Петербурга, серым и блеклым, под стать ее настроению.