Клуб одиноких вдов

– Перестаньте раздевать меня взглядом, Сергей Павлович, – насмешливо, по своему обыкновению, сказала она. Этот тон в общении был принят у них уже давно, он позволял им быть откровенными под маской иронии. – Это, в конце концов, даже неприлично.

– Тогда разденься сама, Марина, – предложил художник, показывая улыбкой, что он тоже шутит. – Но не для меня, а ради искусства. Я с великой радостью написал бы тебя обнаженной. Эта картина, я уверен, прославила бы нас обоих.

– Сдается мне, что вас не оставляет в покое слава Франсиско Гойи, – усмехнулась она.

 – Вам мало написать «Маху одетую», вы хотите изобразить и «Маху раздетую». Признайтесь, вы просто завидуете великому испанцу?

– Еще бы, – кивнул Сергей Колокольцев. – Особенно его успеху у женщин. Те не отказывали ему в такой малости, как позировать обнаженными. Они ценили в нем не только художника, но и мужчину.

– Я бы поменяла определения местами, – съязвила Марина. – Не только мужчину, но и художника. Так будет вернее.

Но шутка, учитывая возраст художника, вышла слишком грубой и обидной, она и сама это почувствовала. Поэтому Марина сгладила ее улыбкой, которая давала понять, что в своем собеседнике она ценит и то, и другое. Ей не надо было говорить об этом, она знала, что Сергей – так она называла его только мысленно, вслух неизменно обращаясь по имени и отчеству, – понимает ее без слов. Они были, что называется, родственные души, разделенные только разницей лет и прошлым.

Но именно это последнее обстоятельство и смущало ее. Разницы лет она не замечала и не считала это серьезной преградой в их отношениях.

Сергей Колокольцев улыбнулся в ответ, давая понять, что не обиделся. После этого Марина решила избрать более безопасную тему для разговора, которая, к тому же, интересовала ее намного больше.

– Вы мне лучше скажите, Сергей Павлович…, – начала она.

Но художник перебил ее.

– Сережа, – произнес он почти жалобно. – Называй меня так.

Ведь я же просил тебя! Иначе я чувствую себя глубоким старцем, соблазняющим юную деву.

– Не пытайтесь улизнуть от ответа, – покачала головой Марина, избегая называть его по имени. Этот барьер в их взаимоотношениях ей также никак не удавалось преодолеть. – Вы прекрасно понимаете, о чем я хочу вас спросить. Это уже просто даже возмутительно, как вы ловко изворачиваетесь каждый раз. Но сегодня я настроена серьезно и намерена добиться от вас правды.