Человэльф

В колеблющемся пламени свеч, которые горели всю ночь, но почему-то не сгорели даже наполовину, он скорее напоминал демона, чем человека. – Святой отец желает отыграться.

– Подтверждаю, – кивнул отец Игнасио. Бессонная ночь никак не отразилась на его внешнем виде, только в глазах появились красные точки, как будто где-то там, в самой их глубине, бушевал адский пламень. – Святая истинная правда!

– Но там гибнут люди, святой отец, – возразил ему честный Алдрик.

– И ради этого ты, Алдрик, ворвался в каюту капитана и помешал нашей благочестивой беседе? – вкрадчивым тоном спросил отец Игнасио.

– Вино и кости вы называете благочестивой беседой, святой отец? – удивленно спросил Алдрик. – Клянусь всеми святыми, сколько их ни есть на белом свете…

Но он не договорил. Махнул в сердцах рукой и вышел из каюты.

Филиппус Ван дер Витт бросил кости на стол…

Через некоторое время в дверь каюты опять постучали и, уже не дожидаясь разрешения, вновь вошел Алдрик.

– Капитан, – настойчиво сказал он.

 – Тонущий корабль уже почти ушел под воду. Люди забрались на мачты, они призывают нас на помощь и проклинают за то, что мы не пытаемся их спасти.

Филиппус Ван дер Витт поднял на него глаза, в которых уже не было ничего человеческого.

– Оставь меня в покое, Алдрик, – глухо произнес он голосом, который шел, казалось, из преисподней. – Разве ты не видишь, что я не могу прекратить игру?

– Но разве не наш святой долг помочь этим людям? – возразил Алдрик.

Он с ужасом смотрел на капитана, которого едва узнавал. Но с еще большим страхом – на отца Игнасио, глаза которого сверкали в полумраке каюты раскаленными углями.

– Твой долг выполнять мои приказы, – буркнул Филиппус Ван дер Витт. – Я приказываю – курс не менять, шлюпок на воду не спускать. Пусть они идут на дно, если не могли выбрать другого времени тонуть!

– Это ваш приказ, капитан? – не веря тому, что услышал, переспросил Алдрик.

– Да, Алдрик, – подтвердил капитан. – И если ты еще раз войдешь в мою каюту, то я пристрелю тебя.

С этими словами он положил на стол, рядом с алмазными костями, свой мушкетон.

Алдрик вышел. Но уже через минуту вошел снова, даже не постучав. За дверью, которую он не закрыл на этот раз, раздавались возмущенные голоса моряков. Они не входили в каюту только потому, что были приучены к строгой дисциплине.

– Это снова ты, Алдрик, – ничего не выражающим голосом произнес Филиппус Ван дер Витт.