2028, или Одиссея Чёрной Дыры

Казалось бы, для оппозиции повод выйти на площадь безо всяких согласований, перекрыть собой проспект. Но в голове раздается голос благоразумия: «боязно», «побьют», «посадят», «жестокий ОМОН», «нофлеры обмажут краской».

– Голос благоразумия… – согласился Коршун, – есть такая штука. А что ты предлагаешь?

– Ничего.

– Мои хорошие, мы меньшинство. Надеюсь, с этим никто спорить не будет? А демократия есть власть большинства. Выходов из ситуации три, и все плохие. Первое – перетянуть народ на свою сторону, как это было в перестройку.

Он замолчал.

– А третье? – ему напомнили.

– А… Отказываться от демократических принципов с всеобщим избирательным правом.

– Как это?

– Ну, чтобы элита сама себе царя избирала. В принципе у нас как раз этот вариант и работает, правда, в скрытой форме. Но вот беда – элита не наша.

Виктор вновь встрял.

– Классики уверяют, что для духовного подвига приходится жертвовать самым любимым, самым сокровенным.

– Мысль, на первый взгляд, спорная, но, по мне так, верная, – заметил Коршун. – Невозможно всерьез сражаться, мои хорошие, если цепляешься за бизнес, за семью, за свои песни, что ли. Они твой тормоз, твой балласт. По идее, на войне солдаты не должны мечтать о теплом доме, о любви, о близкой встрече со своими любимыми, иначе они будут слишком жалеть свою жизнь и не отдадут ее за… за это…

Всем было ясно – за что. В бутылке еще что-то плескалось, разлили до дна.

Лесь сказал:

– А я почему-то уверен, что страна расколется на землячества. Примерно пять их будет…

– Почему только пять? Первое землячество – это целиком город Москва?

– Когда все расколется, кому эта Москва будет нужна… Ценны будут лишь регионы с богатыми недрами: нефтью, газом, ураном, лесом. Вот за Сайберию все пойдут воевать, и с удовольствием.

– Кто, например? – спросил Юра.

– Все постсоветские люди. Казанские татары, объединившиеся с крымскими.

– А за арктический шельф тоже будут драться, ложка-матрёшка?

– С белыми медведями, ёжка-бабёшка, – отзеркалил Коршун.

– А те, что прилепляют на свои машины наклейки «Обама чмо» или «На Берлин!», пойдут воевать или как? Из них ведь уже можно составить город, – не унимался Юра.