2028, или Одиссея Чёрной Дыры

Зачем-то поднял два пакетика фисташек и рассеянно сунул их в карман. Не успел съесть ни одного орешка. В конце трудового дня на свалку подъехали обэповцы и утроили тотальный шмон. Драп к тому времени уже и позабыл про орешки. Дали ему почти два года.

В первую же неделю в колонии боженька наказал Григория по-своему – трелевочник тяжелой «лопатой» придавил ему ногу. Провалялся полтора месяца в больничке. Чем-то, скорее всего, силищей да наглым глазом, он Волчку приглянулся, и тот взял его под свое крыло.

Была у Драпа жена, даже один раз приезжала на трехдневную свиданку. Первые сутки они не вылезали из постели, и сексуальное горловое пение гостьи разлеталось далеко по поселку, а потом супруги вдрызг разругались, и больше жена не появлялась. Даже посылки перестала присылать. Но Драп не жаловался, Волчок в качестве патрона – лучше всякой жены. Он, бывало, и шлюх деревенских Драпу подкидывал, а от таких подарков в тюрьме не отказываются, так и знайте.

Прозрачная душа Драпа потянула Виктора за рукав. Настроена она была миролюбиво, заискивающе улыбалась, и Виктор перестал беспокоиться.

7

Полигон для Сталинградских Игрищ подготавливали со всей тщательностью. И место выбрали красивейшее: виднелась речная коса – пусть не Волга, но с довольно широким участком, имелся и пологий берег, который вполне мог сойти за степное стойбище, а поросший травой покатый холм должен был на ближайшие три дня стать Мамаевым курганом.

Заранее прибывшие на место квартирьеры обустраивали лагерь. Рыли окопы, ставили блиндажи, доты. Воины противоборствующих сторон помогали друг другу. Пехотинцы устраивали мастер-классы по возведению пулеметных точек, танкисты сколачивали фанерных броненосцев на гусеницах и покрывали их сверкающей фольгой.

Маше Дорофеевой досталась роль начальника санитарного обоза Донского фронта. Пока медсестры занимались постройкой санитарной землянки, Маша инспектировала снабжение расходными материалами. Было вдоволь бинтов, шин и шприцов – накануне раздраконили еврейскую аптеку, но об этом старались не шуметь.

Когда солнце покрасило облака чайным цветом, на белом коне прискакал Радий Зубров.