Фейерверк волшебства

Он подумал о том, как мало надо человеку для хорошего настроения и как легко это настроение можно испортить каким-нибудь пустяком, типа…

Впрочем, о типе пустяка Вовка додумать не успел, так как снова вспомнился сон. Вовка еще раз медленно прокрутил его от начала до конца и потянулся за толстенной амбарной книгой, лежавшей на тумбочке в изголовье. В книгу Тараканов записывал сновидения, с тех пор, как прочитал Кастанеду и различные учебники по сновидениям, коих в последнее время появилось в избытке.

Потертые листы едва разборчивых ксерокопий машинописного текста, где местами авторучкой были вставлены исправления, перевернули Вовкину жизнь. Впрочем, его знакомый Макс, работавший психиатром в больнице имени Кащенко, считал книги Кастанеды вредными для психического здоровья. Макс утверждал, что семь процентов людей, прочитавших Карлоса, стали обитателями желтого дома, их так и называют – «кастанедчики».

– Как отличить врача психиатрической больницы от пациента? – Макс, не заметив насмешки, гордо ответил:

– Мы в белых халатах!

А Вовка про себя подумал: «Вот хохма будет, если врачей психбольницы одеть в полосатые халаты, а психов в белые». Вовка тогда прыснул от смеха, представив Макса в полосатом халате, с пеной у рта доказывавшего душевнобольным, что он-то, как раз, и есть нормальный, а они – психи.

Амбарная книга раскрылась на странице, где лежала шариковая авторучка. Отступив несколько строчек от записи последнего сна, чтобы впоследствии можно было вписать какие-то комментарии или события дневной жизни, связанные со сновидением, Тараканов аккуратно вывел в центре чистой строки: «ТАРАКАНЫ ЗАПЛАТИЛИ!» Затем Вовка записал все, что помнил, и изобразил перстень, тщательно прорисовав золотую арабскую вязь.

Умывшись, Вовка с наслаждением сделал ежедневный йоговский комплекс, окунувшись в привычный океан энергии, который после осознаваемого сна воспринимался необычайно остро. Накачанное энергией тело раскалилось и вибрировало. По нему в различных направлениях бегали тугие ручейки жаркой праны, от которых возникало чувство невыразимого блаженства.