Самая страшная книга 2023

Все те же ковры, сервант, хрусталь, телевизор, часы с кукушкой и кресло-качалка. Нина Павловна профессиональным взглядом пыталась найти отличия от картинки, которую сохранила память, – и не находила. Все осталось на своих местах – точно в таком же порядке, как и вчера, в их первый приезд.

Только место хозяина за столом пустовало. А с потолка тянулась петля. И старик, неподвижно висящий в ней, был больше похож не на человека, а на предмет. На неодушевленный пыльный мешок.

– Очки, – сержант Григорьев кивнул на повешенного.

Нина Павловна посмотрела в лицо старику. Да, он был в тех же очках с толстыми линзами, что и вчера.

– Кто же, собираясь вешаться, наденет очки? – спросил Григорьев.

Нина Павловна хмыкнула. Сержанту явно не терпелось чем-то заняться – они в доме уже час, а ничего не происходит.

– Сходи-ка опроси соседей. Может, кто что видел.

Фотограф закончил снимать. Тело сняли с веревки, но не удержали – и старик завалился на пол.

Все молчали. За окном ходил от дома к дому Григорьев, стучась в соседские двери. Он лучезарно улыбался, будто на променаде в санатории, а не на выезде с трупом.

– Посмотрите-ка, товарищ следователь.

Нина Павловна присела к судмедэксперту. Он аккуратно повернул голову старика. Открылась морщинистая шея в синяках и с багровым следом от веревки.

– Видите? – Ушков приложил свою ладонь к пятнам на шее. – Вот здесь – след от большого пальца, тут – средний, мизинец. Почти совпадает, да?

Нина Павловна неуверенно кивнула. Подняла взгляд на эксперта:

– Вы хотите сказать, что он был не повешен, а задушен? А потом его, уже мертвого, повесили? Инсценировка?

Ушков встал, стянул одну за другой перчатки и только после этого ответил:

– Я, товарищ следователь, пока ничего не хочу сказать.

– Хорошо. Тогда ждем, дело не закрываем.

Дверь хлопнула, и в дом почти ворвался Григорьев, возбужденный и довольный, как пес после прогулки.

– Есть свидетель!

Свидетелем оказалась сухонькая старушка из дома напротив.