Самая страшная книга 2023

– Что?! – на этот раз Иван Ефимович действительно удивился.

– Для вашего же блага, – поспешно заверил майор или полковник.

– И что ответил Черепанов?

Комитетчик вздохнул:

– Он сказал, что «ОТ-2010» либо идет с вами, либо не пойдет вообще.

Иван Ефимович помолчал, переваривая информацию. Папироса горчила, и он щелчком пальцев отправил ее за борт. Красная искорка прочертила дугу и исчезла в темной воде Томи.

– И зачем вы мне это рассказываете?

– Мне кажется, Иван Ефимович, вы могли бы и сами отказаться от участия в рейсе.

– С чего вдруг?

– Дело в том, что по пути в Каргасок теплоход сделает остановку. Думаю, на несколько суток. В Колпашево.

– Колпашево?

Сердце, казалось, пропустило удар. Конечно, нельзя работать на Оби и миновать Колпашево. Но всякий раз проходя мимо, вглядываясь в излучину реки, ему хотелось надеяться, что этого места больше не существует. Что Колпашево оказалось страшной сказкой, кошмаром далеких лет, который ему всего лишь приснился.

24 сентября 1937 года, поселок Колпашево, Нарымский округ

Пароход подходил все ближе, и Иван жадно вглядывался в очертания поселка, который теперь должен стать его домом. Крутые берега, подмываемые Обью, глиняные откосы, чахлые кусты, уже пришибленные осенними морозами – и домишки. Буро-коричневые, сплошь деревянные, налепленные над рекой, как птичьи гнезда, грязные, беспорядочные, унылые. Глазу не за что зацепиться – серая влажная плоть реки, серый клочковатый ватин неба и втиснутое между ними глинистое недоразумение, в котором почему-то живут люди.

В котором теперь будет жить и он.

Почему же он здесь? Почему не в Томске, с семьей?

Иван вспомнил бревенчатый дом на окраине города. Черемухи под окном. Высокие зеленые ворота, на которые вечно залазили кошки. Скрипучие сени с запахами засушенных с лета трав. Вспомнил, как вся семья собиралась за ужином – большой кастрюлей картошки, сладковатой, перемороженной, но как же хорошо, если эта картошка была.

У Ивана и братьев было право сидеть за общим столом в комнате. А вот женам и детям места не хватало – и они ждали на кухне. Ждали, когда в комнате поедят и принесут им. Кроме братьев за главным столом сидели дядя Гриша, худой, морщинистый, со спитым лицом и водянистыми глазами, дядя Миша, толстый, одышливый, трясущий щеками-брылями, и конечно, Дед.

Иван не знал отца. От матери остались лишь смутные детские воспоминания или, скорее, ощущения.