Самая страшная книга 2023

– Люди говорят, ты с ними постоянно ошиваешься. Еще с Женькой Куликом. Чем занимаетесь?

– Да ничем! Отдыхаем, гуляем, чего пристал!

Чернов распалялся все больше – глаза у него покраснели, смотрел он зло и с наездом. Буров понял, что добиться от него чего-то внятного будет сложновато.

Так и вышло – расспросы ни к чему не привели. Санька отчего-то нервничал, злился и дышал перегаром. Минут через двадцать старлей плюнул на это дело и пошел к двери, бросив напоследок:

– Если врешь – лично в Мурманск в обезьянник отвезу.

От духоты и запахов Бурову поплохело. Вылетев на улицу, он долго не мог надышаться стылым, но чистым воздухом. В кармане зажужжал телефон.

– Я у Кулика, Матвей Иваныч! – заорал в трубку бодрый Федотов. – Живой-здоровый черт. Но темнит чего-то, я чую. Идите-ка вы сюда, а? Дожать его надо.

– Скоро буду, – коротко буркнул Буров и собрался было уже идти, но вдруг застыл на месте, похолодев от неожиданно накатившей тревоги.

Что-то было не так. Прямо здесь и сейчас.

От догадки у старлея тугим кольцом сжало горло. Запах. Слабый, но отчетливый. Тот самый запах. Смесь какой-то псины, сырости и вроде бы травы. Затхлости, старости. Все сразу намешано, но с другим точно не перепутать. Ведь не было же его, когда к дому подходил? Или был?

Не успел Буров развернуться и шагнуть обратно к подъезду, как по ушам сиреной ударил кошмарный вопль.

Вытаскивая на ходу ПМ, старлей спуртом ломанулся в полумрак подъезда.

Забег до квартиры показался Бурову вечностью. Старлей забарабанил кулаком по дереву, толкнул несколько раз плечом, но эта дверь оказалась покрепче петрухинской.

– Что встал, давай быстро сюда! – заорал он на рослого заспанного мужичка, который как раз появился из соседней квартиры.

Мужичок, на удачу, сообразил быстро – по команде вместе со старлеем впечатался плечом в полотно. Дерево хрустнуло, и оба влетели в квартиру, чуть не сбив друг друга с ног.

– Стой тут! – рявкнул Буров мужику, а сам ловко снял пистолет с предохранителя и бросился в комнату.

Старый прожженный диван превратился в бесформенную древесную массу с обрывками ткани.