Аврия. Первый курс

Но не это было главным, а важными были воспоминания некоего а’Кана де Шена.

Этот самый де Шен, чье тело, оказывается, я занял, был мальчиком двенадцати лет от роду. Теперь понятно, почему та женщина, которая на поверку оказалась его, моей, нашей матерью, показалась мне несколько больше обычного. Так вот маленький Кан, как просто звала его мать, родился в семье потомственного барона. Его род давно обнищал, а если быть точнее, то никогда и не был богат, но сейчас было совсем плохо, и последняя надежда возлагалась на него.

Вернее, на проснувшийся в нем слабый магический дар.

Но он был настолько слаб, что его родные, а именно отец и дед, достали где-то эликсир, который должен был помочь ему развить дар. Но как обычно и бывает, в стараниях своих они переборщили, и мальчик умер. Вернее, умер его дух, который сдался под напором тех мучений и страданий, что излились на него за два дня. Каким же образом мой дух, который отлетел от моего изломанного тела, оказался тут, совершенно непонятно.

Все это я осознал буквально за мгновение.

Но в мое сознание продолжала вливаться информация. Информации было не так чтобы много, я за свою жизнь знал во много раз больше. Но информация была очень важна. Тут было всё: от начала осознания юного барона до момента его гибели. Знание языка и память о прожитой жизни.

От случившегося я впал в ступор, из-за чего вода, которая продолжала литься мне в рот, попала не в то горло, и я закашлялся. Судорожный кашель выгнул меня дугой, но на помощь мне пришла мать и, поддержав мое сильно исхудавшее за эти два дня тело, помогла прокашляться.

Информация, которая пронеслась в моем сознании, не была сторонней, она была частью тела и стала частью меня. Так что женщина, которая сейчас аккуратно укладывала меня обратно на постель, теперь уже определенно была моей матерью. Чему я, а именно дух или сознание, кому как больше нравится, столетнего старика, был несказанно рад. Вот никак я не ожидал, что, разменяв вторую сотню лет, обрету мать.

Выпитая мною вода придала моему телу достаточно сил для того, чтобы приоткрыть глаза и улыбнуться.

Увидев мои глаза, она сначала немного отстранилась, а потом махнула рукой и тоже улыбнулась.

– Спа-си-бо, – медленно и по слогам, ранее на незнакомом мне языке, произнес я.

– Все хорошо, мой дорогой. – По лицу женщины скатилась одинокая слеза. – Теперь все будет хорошо.

Отвечать я ей не стал, да и толком не смог бы, сил было еще недостаточно, чтобы вести беседы.