Преданные и проданные. Триллер

– Так, это – не убийство! Это – гибель в результате несчастного случая! Ежу понятно! Зачем парня манежите?

– Хотим выяснить: откуда у погибшей оказались взрывчатые вещества? Может быть удастся выйти на тех, кто стоит за спиной враждующих молодежных группировок…

– Слушай, старлей (старший лейтенант – авт.)! Ты, что не знаешь, как дела делаются? Несчастный случай – нет виновных! Закрывай дело! Парень, кажется, приходит в себя. Сестра! Ты чего клювом щелкаешь? Помоги парню! Придет в себя – извинитесь и доставьте домой! – закончил разговор майор.

Прежде чем медсестра начала похлопывать Сережу по щекам, он понял, что продержаться осталось недолго. Молодой человек принял решение упорно отказываться от дачи каких-либо показаний. Ведь скажи он лишнее – преступный мир расправится с ним также, как в свое время расправился он с Илюхой-студентом.

– Так были враги или не было? – попытался гнуть свое следователь.

– Не знаю… Верочка мне ничего не говорила… Плохо мне, товарищ следователь.

Отправьте меня домой! У меня такое горе…

– Ладно, домой тебя я отправлю. Если что-нибудь вспомнишь – немедленно приходи ко мне! Смерть наступила в результате несчастного случая – самопроизвольного разрыва самодельной гранаты. Откуда у нее взялась эта граната? Не знаешь?

– Не знаю! Ничего я не знаю! Отпустите меня! – зарыдал Сережа.

– Да, парень! Если бы не начальство – раскрутил бы я тебя. Нутром чую – имеешь ты к взрыву отношение. Ну да ладно! Не пойман – не вор. Мне работы меньше!

Старлей налил Сереже водички.

Сестра сделала парню укол и дала успокоительную таблетку. Затем его загрузили в «воронок» и отвезли домой. Сережа едва доплелся до кровати. Не отвечая на вопросы родителей, он, не раздеваясь, рухнул на нее и заснул тяжелым наркотическим сном.

Проснулся Сережа золотистым сентябрьским утром. Еще неважно соображая, прошел в туалет. Выйдя оттуда, жадно прильнул к кувшину с водой. Осушив его до дна, закурил. Что-то тяжелое, как свинцовая грозовая туча, повисло в его мозгу.

Тяжесть разрасталась, давила на нервные клетки. И вдруг, подобно молнии, полыхнула ярким, синеватым светом:

– А ведь гранаты – мои! Я своими руками убил Верочку! Я – убийца!

Обморок сменила давящая пелена депрессии.

Хоронили Верочку на Северном кладбище. У авиа-объединения там была своя площадка для руководства. Из белого с черной полосой автобуса вытащили розовый в оборках гробик, и покатили на тележке к могиле.