Обиженные на всех

 – Я, пока стал главным врачом, бешеные деньги выложил!

Работать Галя не хотела. Вовремя успела оформить пенсию до повышения пенсионного возраста. Болталась на даче. Однако резиденция в «Версале» – совсем другое, нежели «шесть соток» в дачном кооперативе типа «Печатник», где публика с возрастом опускается все ниже и ниже. В «Версале» надо соответствовать. Дубленка белая, дубленка «кофе с молоком», дубленка зеленая, под цвет глаз, норковая шуба, соболиная шуба. Пожелала Галя и «шубейку» из горностая. Большие деньги даже для Анатолия Викторовича.

С этими мыслями Мануильский возвращался домой после трудового дня. Из леса, сквозь который проходило шоссе, потянуло дымом.

– Опять туристы костры жгут, – недовольно пробормотал главврач. – Куда только охрана природы смотрит?

– Они, Анатолий Викторович, еще и дизельного топлива для розжига добавили, – потянул носом водитель-охранник Кеша.

– Сегодня же переговорю с кем-то из наших, версальских, властей, чтобы лесников с полицией подключили. Эти дожди последние. Дальше обещают три недели жары. Не дай Бог, запылает лес! Лес-то государственный, Бог с ним! Но если огонь до «Версаля» доберется – мало не покажется!

Вот и въезд в элитный поселок. Охранник, взявший «под козырек», утопавшие в зелени вековых деревьев улицы, крыши хором за высоченными заборами.

– Галя, Рузанна! Я – дома! – вошел в огромный холл с фонтаном Мануильский.

– Рузанне, Анатолий Викторович, вы сегодня выходной дали, – напомнил Кеша. – Она вчера, в воскресенье, по дому работала. Вы тогда гостей принимали… Я поехал? Завтра, как всегда?

– Подожди! – почувствовал что-то недоброе главврач. – Пойдем со мной!

На кухне медик наткнулся на бездыханное тело жены. Руки и ноги Галины были связаны бельевой веревкой и поясом от ее же халата. Вместо лица – сплошное кровавое месиво.

– Мертва, – определил Мануильский, коснувшись шеи супруги.

За три десятка лет работы он видел уйму покойников – убитых или скончавшихся от травм, не говоря уже об угробленных его подчиненными. Ни чувства глубокой утраты, ни жалости вообще Анатолий Викторович не испытывал. С годами страсти угасли, а отношения пары стали больше похожи на отношения хороших соседей.

– Сейф! – хлопнул себя по лбу главврач, – сделал шаг в свою спальню.