Кладбище в Норт-Йорке. Триллер, ужасы

Со стоном поднялся Вильям. Он засунул руку за пазуху. Шоколадка с разбегу ударил его ногой по корпусу. Вильям врезался в кирпичную стену, начал сползать по ней. Шоколадка с разбегу снова ударил его ногой, подхватил, швырнул лицом в стену. Потом Шоколадка схватил Вильяма за волосы и провел его лицом по стене. Вильям судорожно хватал воздух ртом, в ужасе вращал глазами. Шоколадка впился ему в горло, оторвал от земли.

– Спасибо, парни, что помогли мне советами и деньгами. Больше не показывайтесь в этом районе! Он – мой! Вообще-то вы слабо подготовлены для такого бизнеса: драться не умеете.

Увлекшийся «беседой» Шоколадка не заметил, как поднялся Линдсей, щелкнул ножом с выбрасываюшимся лезвием. Линсдей тихонько подобрался к противнику, воткнул ему нож в висок. Шоколадка закатил глаза и, выпустив Вильяма, беззвучно упал.

– Ты в порядке? – шепотом спросил Линсдей.

– Все болит! – всхлипнул Вильям.

– Не вытаскивай нож! Кровища хлынет – перепачкаемся. Я сейчас «тачку» подгоню. Отвезем его, спрячем, – кивнул Линсдей на убитого.

– Куда его? – уже в машине спросил Вильям.

– Отвезем в Норт Йорк. Есть там полузаброшенное кладбище. На нем я приметил склепы. В один из них и засунем.

Кладбищенские ворота оказались незапертыми. Приятели покатили по разбитой дороге среди могил.

– Тебя устроит? – показал Линсдей на первый попавшийся склеп.

– Почему бы и нет? – ответил Вильям.

– Здесь покоится Чарльз Хью Моррисон, – прочитал Линсдей над дверью.

Подельникам пришлось повозиться с заржавевшим замком, прежде чем они попали внутрь. На уходившей в пол мраморной плите было много надписей. Линсдей разобрал лишь концовку: «Покончил с собой тридцати пяти лет от роду без каких-либо причин». Принесенным из машины ломиком приятели поддели плиту, отодвинули ее. Посветили фонарем в открытый люк. Посередине большого подвала на постаменте стоял черный гроб. Вильям и Линсдей притащили труп Шоколадки, по ступенькам снесли его в подвал.

– Давай, откроем! – предложил Линсдей. – Этим богатым в старину в гробы золотые украшения вкладывали.

Ломиком отжали замки, откинули крышку. На белом шелке в гробу лежал покойник – брюнет, облаченный в черный смокинг. Разложение совершенно не тронуло его.