Ясновидящая-2

Она направилась в кухню, достала из холодильника початую бутылку водки, налила себе стопочку. Подумала и нарезала малосольный огурчик. Выпила залпом, но закусывать не стала.

Прошла в гостиную, легла на диван и заскулила. Ей было страшно. Ей было безумно страшно от того, что происходило с ней.

6. Шалимов и Куцый

История на кладбище в жизни двух полицейских, Шалимова и Куцего, сыграла очень важную роль. Так получилось, что на всплеск правонарушений на улице Парковой и их стопроцентную раскрываемость сотрудниками патрульно-постовой службы обратило внимание начальство и решило наградить двух пэпээсников: Куцему пообещали премию, а Шалимову – благодарность.

Шалимов возмутился такой несправедливостью, но ему тут же намекнули о присвоении внеочередного звания, и он успокоился.

И вдруг начальству этих бравых полицейских стали известны все подробности кладбищенской истории. Да и трудно было об этом не узнать: весь город слышал о Наталье Васильевне и задавленной мышке. Премию, благодарность и уж тем более внеочередное звание Шалимову и Куцему решили не давать.

Мало того, зашла речь о выговоре с занесением в личное дело.

Но тут за своих подчинённых вступился начальник патрульно-постовой службы. Выговор делать не стали. Однако вся эта возня каким-то образом просочилась наверх, и Москва прислала в городской отдел полиции проверку. Приехал генерал. Да. Самый настоящий генерал полиции.

Шалимова и Куцего тут же отправили в оплачиваемый отпуск, но отбыть в него они так и не успели.

Приехавший молодой генерал приказал привести к нему этих двух товарищей и каждого поодиночке допросил (или, как он сам выразился, побеседовал). Куцый юлил и недоговаривал, а вот Шалимов выложил всё, что было на кладбище, без утайки.

После этого генерала отвезли в баню за город, а затем устроили рыбную ловлю в местном пруду. Выпив за время помывки и рыбалки всего-навсего литр водки и поймав две щучки граммов по 300, генерал пробормотал что-то типа «щука в пруду не живёт» и приказал на следующий день собрать весь личный состав полиции города.

Свободных от службы и находящихся не в отпуске набралось человек пятьдесят – их и рассадили в здании бывшего клуба. Чисто выбритый генерал поднялся на трибуну, почему-то покрытую красным полотнищем, и обвёл взглядом сотрудников полиции. Прокашлялся, выпил воды из стоявшего на трибуне стеклянного стаканчика и толкнул речь.

– Я человек простой, – начал он, – поэтому и скажу вам по-простому.