Больная

Сперва слабо, как бы проверка на «раз-два», но с каждой минутой это чувство всё нарастало, нарастало. Вера, злобно рыкнув, обхватила живот руками. Согнулась, прижавшись лбом к коленям. Не та боль, чтобы кривляться. Скорее адаптивная реакция. Уже научилась прислушиваться к себе и предсказывать скорое будущее. В жар не бросает, озноба нет. Главное – не думать об этом. Не думать, что местоположение ближайшего туалета неизвестно. Что спросить не у кого. Раз сила убеждения сыграла с ней злую шутку. И одного, мягко говоря, неудачного эпизода хватило, чтобы заручиться самоконтролем на всю оставшуюся жизнь.

Откинулась назад. Очистила разум. Тактика матери истеричного ребёнка. Он орёт, катается по полу, а она не реагирует. Молча смотрит и ждёт, когда это прекратится. И «дитя» (которого не выбирают) визжать перестал. Теперь просто ныл.

Чуть не подпрыгнула, когда краем глаза заметила фигуру в конце коридора. И Вера бы тут же забыла про неё, если бы та дальше пошла по своим делам. Нет, неизвестный вышагивал, замирал.

Чередовал шаркающую ходьбу с перебежками по направлению к ней. Непредсказуемость траектории злила. Вера принципиально не смотрела в его сторону. Но он, как и следовало ожидать, плюхнулся рядом. Как в той шутке про пустой автобус. Где смердящий забулдыга подсаживается к единственному пассажиру.

Но это был далеко не забулдыга. Смуглый паренёк лет двенадцати-тринадцати, может младше. Судя по домашним тапочкам – здешний обитатель. Ещё и бинтовая повязка вокруг головы. Одежда дешёвая, растянутая.

Что этот бедолага забыл в платной клинике?

Больной нагло пялился на новенькую. Изучал, как какую-нибудь белку в городском парке, имеющую неосторожность показаться людям. Заглядывал в лицо. Вера могла бы простить местного дурачка, но тягу к добру подавил приступ недуга. Напряжённой, зацикленной на превозмогании, ей не сдержать агрессию.

Мальчишка раскрыл ладонь. Без намёка на просьбу, прожевал:

– Дай пять рублей.

Последняя капля терпения… К чёрту такие шутки! Одно лишь фундаментальное человеческое останавливало от порыва дать попрошайке… нет, не денег.

По лбу! И ладно, что голова у него – слабое место.

– Отвали.

Он гадко ухмыльнулся, будто на такую реакцию и рассчитывал. Вера стёрла усмешку с его лица, оттолкнув протянутую руку:

– Пошёл отсюда, я сказала!

Повышенный тон, видимо, запустил в повреждённом мозгу какие-то механизмы. Надоеда вскочил, попятился. Она прожигала его взглядом, как бык красную тряпку.