Больная

Но, что говорить, сутулость и сосредоточенность делали его похожим на обременённого умом человека, чьи биографии пишут в учебниках.

Педиатр защёлкал ручкой. Заговорил деловито холодно:

– Вы уверены, что это не притворство, чтобы не ходить в школу?

Красный июнь на бумажном календаре и плотный томик истории болезни свидетельствовали об обратном. Не дожидаясь ответа на риторический вопрос, врач продолжил:

– Честно, не скажу наверняка. Как и остальные, впрочем, – он бросил карточку в груду таких же, – За нашего профессора палец дам на отсечение.

Если и он не уверен…

Любовь Ильинична не первый раз слышала с подобным заявлением шум воды. Как доктора умывают руки. Лечение от банального гастрита – переливание из пустого в порожнее. Все эти годы дочери только и оставалось, что терпеть, а матери – жить с грузом на сердце. Безымянный недуг навещал Веру дважды в год, в межсезонье. Но внезапный приступ, когда буквально месяц назад вроде затихло, вынудил вновь прийти на поклон медикам.

Может, очередной хоть новые обезболивающие предложит. Давно такого не было, чтобы среди ночи лезла к матери под одеяло. Холодная, липкая, жалась к её боку, лепетала бессвязный бред и тихонько выла.

– Впрочем, знаете, – напомнил о себе доктор. – В Березняках… года три назад, что ли… открылась детская больница. Слышали..? Был у меня один. Безнадёжный. И ведь не знали, что с ним. Отправили. Я руку на пульсе держал.

– И?

– Вылечили! Диагноз поставили – первый раз такой видел.

Но как есть. Это всё, что могу предложить. Но это частники.

– Частники? – та демонстративно вскинула бровь.

– Так что придётся потратиться, честно говорю, – протянул листочек из блокнота. – Потянете?

Количество нулей, ожидаемо, не ужалило глаза Любови Ильиничны. Озлобил сам факт.

– Этот ваш конвейер…

– Я клятву давал. – Похоже, доктору неприятно, когда сомневаются в его профессионализме. По горло сытый этой семейкой, вырвал бумажку из тонких пальцев. – Если нет…

– Эй.

.! Ладно вам! Пишите адрес.

День 1

– Простудишься.

– Мам, жарко!

Женская ручка со свежим маникюром отпустила руль, потянулась к девочке на соседнем сидении. Тыльной стороной коснулась веснушчатого лба.

– Продует – этого не хватало.

– Да я вообще умру завтра.

– Ещё одно слово, и кто-то пойдёт пешком.

– Волки сожрут, чтоб не мучилась.

Вопреки озвученным обещаниям, машина не остановилась и даже не замедлила ход.