Белое платье

– Живаев! – обратился офицер к командиру отделения. – Объясните ему, как надо сидеть на политзанятиях.

Роман с ненавистью посмотрел на замполита. Кто-кто, а офицер точно знал, что он с двумя товарищами до четырех часов ночи чистил картошку, и, конечно же, не выспался.

По окончании политзанятий Живаев позвал Романа в бытовую комнату.

– Что, совсем нюх потерял? – выставляя грудь вперед, проговорил командир отделения.

Роман молчал. Он знал, что сейчас лучше промолчать, никакие оправдания не помогут.

Но Живаев не стал читать морали.

Ударил его в спину и толкнул к стене. Роман еле удержался. Но в этот момент сзади последовал новый удар. Перед ним стоял еще один «дед». Старослужащий усмехнулся и со всей силой прошелся Роману по лицу. Из носа пошла кровь, и Роман присел на корточки.

– Теперь понял, как надо вести себя? – прошипел Живаев, схватив Романа за волосы. – Один наряд за плохое поведение на политзанятиях!

Старослужащие ушли, а Роман остался в бытовке. Но тут скрипнула дверь, и в комнату вошел его друг Алеша Сурин.

Это был немного замкнутый, но отзывчивый парнишка, рано познавший несчастье. Ему не было и пяти лет, как умерла мать.

Роман быстро сдружился с ним, и они старались держаться вместе. Алеша попытался успокоить приятеля:

– Ты же знаешь этих сволочей, им только дай повод докопаться. Подонки, одним словом!

Он похлопал Романа по плечу, и они пошли на построение.

На следующий день на утреннем осмотре, увидев у Романа синяк под глазом, командир взвода поинтересовался:

– И кто же вас так?

Роман опустил голову.

Тогда лейтенант позвал командира отделения.

– Доложите, товарищ Живаев, откуда у вашего подчиненного вот это? – офицер указал на синяк под глазом.

На лице Живаева скользнула ехидная улыбка.

– Я упал, – неожиданно проговорил Роман.

– Где же? И интересно, как? – недоумевал офицер.

– Он упал, – подтвердил Живаев, встав по стойке «смирно». – Я видел, как он ударился об стол. Хорошо, что глаз не выбил, товарищ лейтенант.

Роман злобно посмотрел на своего командира отделения.

– Пишите объяснительную, – приказал командир взвода. – Прямо сейчас. И все как было.

Живаев и Кушнерёв прошли в бытовую комнату. Командир отделения закрыл плотно дверь и подошел к рядовому:

– Кушнерёв, не смотри на меня волком. Это солдатская жизнь. У неё свои законы. Будет тебе год, и ты будешь нормально жить. Пойми, и никто ничего здесь не исправит. Даже этот зеленый лейтёха, наш комвзвода.