Клан Ито. Вознесение

Но это ты и так знаешь. Потом посчитал тебя магом, а после Поединка Чести сильным магом. Вот тогда-то Эмма начал что-то подозревать. Именно поэтому послал к тебе Сусаноо, дабы разведать, что к чему. Теперь же, уверен, Верховный знает, кто на такой.

– И ничего не сделал? Почему он не убил меня, если была возможность? Он ведь мог выследить меня в любом месте.

– Не всё так просто, Тсукико, – хмыкнул мой собеседник. – Не надо придавать большой значимости богам. Да, несомненно у них огромное могущество, но они не всесильны.

Даже Отца свергли.

– Убили?

– Э, нет, приятель. С этим тоже не всё просто. Убить бога можно, но вряд ли Эмма решился на это. Думаю, он просто сверг Отца в какой-то другой мир, сделал того слабаком, никчёмным старикашкой. Не знаю кем ещё, но я сильно сомневаюсь, что Отец всех богов мёртв.

– И всё же, если Эмма понял, кем я являюсь, и знает, чем ему это грозит, то почему бы просто не убить?

– Зачем? Вновь обратить против себя гнев братьев и сестёр? Один раз у него получилось всё уладить, но выйдет ли снова? Боги ведь изредка общаются с ванами, а те, как я уже говорил, приносят жертвы в ответ.

И если остальные боги подговорят не почитать Верховного, то что ему достанется? Он ослабнет и вновь отправиться в своё логово.

– Как раз туда, где сейчас мои родители, – пробормотал я и невольно покосился на пропасть, из которой поднимались клубы красного пара. – Значит, я должен их оттуда вытащить? Но почему они сами не выберутся? Что им мешает?

– Очень много чего, – отозвался Содзёбо и тяжело вздохнул.

 – Дзигоку опасное место. Туда так просто не попасть, и ещё сложнее выбраться. Эмма был правителем этого мира, поэтому и бродил по измерениям, как и когда хотел. Но сейчас даже он не сможет туда проникнуть, ведь теперь у него сан Верховного.

– А разве Отец, то есть мой дед, не мог проникнуть в Преисподнюю?

– Мог, конечно, он же был великим богом. Именно поэтому Эмма на подобное и не способен, – тэнгу язвительно усмехнулся.

 – Он никчёмный.

– Почему-то в этом я не сомневался, – я улыбнулся в ответ. – Но вы не ответили на главный вопрос – почему я ничего не помню? Ведь память не должна была исчезнуть, когда моя душа соединилась.

На это Содзёбо ответил не сразу. Казалось, что вопрос вызвал в нём недобрые воспоминания. Красное лицо нахмурилось, а в подслеповатых глазах появились искорки ярости.

– Мне пришлось это сделать, Тсукико, – наконец выдохнул тот.