Под крылом ворона

Эндрю мрачно курил и вообще хотел промолчать.

– Кто?

– Не твое дело.

– Кто, Эндрю?

Кристофер спокойно сел рядом и щелкнул модной зажигалкой, откинул со лба упавшую прядь темных волос. Он не смеялся, не говорил, что Эндрю – слабак, не причитал. Он просто хотел знать ответ.

– Да пара ребят из школы.

– Завтра покажешь. Пошли, я достал аптечку.

На следующий день Кристофер произнес только одну короткую фразу троим обидчикам:

– Хоть раз еще тронете моего брата, убью.

От слов веяло такой откровенной и четкой угрозой, что сомнений не оставалось – Кристофер не шутил.

– Тебя же бесит моя музыка, – удивился тогда Эндрю.

– А еще, что ты постоянно таскаешь с моей тарелки бутерброды. И слишком много хрустишь хлопьями. Хочешь, покажу, как драться? Только обещай одну вещь.

– Какую? – с подозрением напрягся Эндрю.

– Ты станешь самым крутым рок-музыкантом!

– Круче Элиса Купера?

– Никто не может быть круче Элиса Купера. Разве что мой младший брат.

– И смету всех фанатов!

– Ну-ну, – Кристофер покровительственно мазнул брата рукой по голове.

«Не так все плохо» – повторял Эндрю, когда ошалевший еле брел под руку с хмурым наставником до дома после того, как провел первый ритуал в лесу – и вместо сумеречного зрения получил полный набор звериных обостренных ощущений. А с этим – развороченные трупики животных.

«Не так все плохо» – повторял Эндрю, когда заживил простой порез у друга, а вместе с тем – и его больное сердце.

Колдовство сильнее стучало изнутри, и порой казалось, что он сходит с ума от ломки. Про него говорили, что он опасен, что младшего Уолтона стоит запереть под надзором старших колдунов. Эндрю отчаянно боялся такого исхода и с головой уходил в музыку.

«Не так все плохо». Когда его первый роман закончился провалом, а простенький ритуал мести тому, к кому ушла девушка, обернулся долгой и мучительной болезнью. И ударил по самому Эндрю.

Он никогда не хотел убивать.

Вот только колдовство медленно и уверенно убивало его самого. Наставники разводили руками, ритуалы не сдерживали мощь. Эндрю не пользовался так долго, как мог.

Колдовство обладало собственным ритмом и песней. Подобно медленному тягучему яду разъедало изнутри и жглось. Он верил, что справится. Переждет. Собрал вещи и съехал из семейного дома, чтобы никто не слышал, как хочется выцарапать эту силу из себя.

Пока брат не попал в аварию.